Книга Шпильками по самомнению, страница 54 – Екатерина Мордвинцева

Затем подкатила волна «львиц» — жён и дочерей его деловых партнёров. Их улыбки были ослепительными, а вопросы — отточенными кинжалами под маской светского интереса.

— Алиса, вы просто прелесть! Матвей, где ты прятал такую жемчужину? Мы ничего о ней не слышали!

— Я занимаюсь архитектурой, — ответила Алиса с лёгкой, ничего не значащей улыбкой. — Работаю над проектами, которые, боюсь, покажутся вам скучными. Не так интересно, как ваше последнее путешествие на Сейшелы, о котором все только и говорят.

Она перевела разговор на собеседницу, сделав ей комплимент, который звучал как лёгкая насмешка. Женщина, пойманная на собственном тщеславии, захихикала.

— Ах, это платье! Валентино? Такая классика. Очень… безопасный выбор для первого выхода.

Это был уже открытый укол. Алиса почувствовала, как рука Матвея под её пальцами слегка напряглась. Но она лишь склонила голову набок.

— Вы абсолютно правы. Безопасность — прежде всего. Особенно когда вокруг столько… ярких личностей. Хочется, чтобы внимание было на искусстве, а не на нарядах, не правда ли?

Она говорила мягко, но её слова означали: «Ты криклива, милочка, и затмеваешь собой лоты». Светская львица, не найдя что ответить, фальшиво засмеялась и отбыла прочь.

Матвей наклонился к её уху, его губы почти коснулись мочки.

— Браво, — прошептал он, и в его голосе прозвучало неподдельное, почти шокированное уважение. — Ты управляешь ими, как дирижёр оркестром. Без единой фальшивой ноты.

Она не ответила. Внутри всё кипело от ненависти к этой роли, к нему, к себе за то, что играет так хорошо. Но снаружи она была спокойна, как озеро в безветренную погоду.

И вот появилась она. Ева. Актриса, не столь известная талантом, сколь связями и скандалами. Бывшая пассия Матвея, о которой Алиса смутно слышала из светской хроники. Ева подплыла к ним, как яхта под полными парусами, в платье из струящегося серебра, которое оставляло мало для воображения. Её улыбка была сладкой, как сироп, а глаза — холодными, как лезвия.

— Матвей, дорогой! — её голос звенел, как хрустальный колокольчик. — Какая неожиданность! И кто это с тобой? — Её взгляд скользнул по Алисе с ног до головы, уничижительно медленно. — Ах, да… тебе же нужно было срочно жениться. Папочка настаивал, я слышала. Ну, нашёл же ты… оригинальный способ решить вопрос.

Наступила тяжёлая пауза. Окружающие, делая вид, что заняты беседой, прислушивались. Ева нанесла удар точно: намекнула на принуждение, на отсутствие чувств, на то, что Алиса — просто удобный инструмент.

Алиса почувствовала, как кровь отливает от лица. Готовые отточенные фразы застряли в горле. Она была готова к насмешкам над платьем, но не к такой публичной атаке на самую суть их фальшивого союза.

И тут вмешался Матвей.

Он не повысил голос. Он даже не изменился в лице. Но когда он заговорил, воздух вокруг них, казалось, сгустился и похолодел.

— Ева, — сказал он ровным, режущим стекло тоном. — Твоя осведомлённость о моих семейных делах по-прежнему поражает. И, как обычно, точностью не отличается.

Он сделал паузу, давая словам висеть в воздухе. Ева немного побледнела, её сладкая улыбка застыла.

— Алиса — моя жена, — продолжил он, и каждое слово звучало как удар молотка по гвоздю. — Не «способ решить вопрос». Не «оригинальный выбор». Моя жена. И я буду признателен, если в будущем ты будешь обращаться к ней с тем уважением, которого она заслуживает. А если тебе сложно понять, что это значит, — его голос стал тише, но от этого только опаснее, — то я рекомендую тебе просто держаться от нас подальше. Надеюсь, я выразился достаточно ясно.