Книга Без права на чувства, страница 91 – Ольга Сахалинская

Кровь вскипает. Упрямство этой девушки заводит меня с пол-оборота.

— Моё. Ты можешь сколько угодно брыкаться, но я тебя не отпущу. Даже не надейся.

В глазах напротив вспыхивает тень возмущения, но она тут же сменяется безразличием.

Нажимаю на иконку экрана своего телефона, показывая то, что прислал Костя.

— Вот, глянь на это.

Арина сосредотачивается, хмуря брови.

— Твой отец… замешан? — она произносит это сначала тихо, как бы не веря собственным глазам, а потом спешно оборачивается ко мне. В её глазах нет злорадства, лишь неподдельное изумление. — У тебя что, отец совсем без принципов? Или они у него такие… гибкие?

Смотрю в распахнутые, полные изумления глаза, на чуть приоткрытые от удивления губы, и вдруг уголки моих губ трогает дикая, невозможная ухмылка. Горькая, ироничная. Все это какой-то абсурд, который вдруг кажется нелепым и чудовищно смешным.

— Получается, что так, малышка, — выдавливаю я, с горьковатой нежностью глядя на неё.

Она вспыхивает, алая краска заливает её щёки и шею.

— Не называй меня так! — выпаливает, но в её голосе уже нет прежней ледяной силы, лишь смущение и растерянность.

Мы работаем ещё примерно полчаса, погрузившись в документы. Напряжение между нами не исчезает, но преобразуется во что-то заряженное, почти осязаемое. Ловлю её взгляд — мимолётный, испуганный, но такой манящий. Она тут же отводит глаза, а я слышу, как учащается её дыхание, когда наклоняюсь ближе, чтобы что-то показать на экране. В воздухе разливается едва уловимый аромат духов — лёгких, с деликатными нотками груши. Моя Арина, вся сотканная из ускользающих взглядов и нежных запахов.

Не выдерживаю. В какой-то момент, когда она протягивает руку к мышке, я перехватываю её пальцы своими. Она резко дёргается, пытаясь высвободиться, но я не отпускаю. Второй рукой обхватываю девушку за талию, притягиваю к себе и, прежде чем она успевает издать возмущённый крик, нахожу манящие губы своими.

Сначала девичье тело застывает, вся превратившись в камень. Губы сжаты, тело напряжено в сопротивлении. Но я не отступаю. Целую с той нежностью и отчаянностью, которые копил все недели в разлуке, говоря без слов всё то, что не мог выразить иначе. И я чувствую, как что-то обрывается внутри неё, словно лопается тонкая струна. Её губы дрожат, становятся мягкими, податливыми и отвечают мне трепетно, неуверенно, но отвечают. Рука ослабляет хватку, и Арина на мгновение прижимается ко мне, забывшись, отдавшись старой как мир памяти тел.

А потом она как ошпаренная отрывается, отталкивает меня с силой, которой я не ожидаю.

— Нет! — её голос дрожит. — Забудь. И не мечтай. Никогда больше не делай так.

Но мне всё уже ясно. Вижу запрокинутое лицо, растерянные, испуганные собственным порывом глаза, алые губы, только что ответившие мне. Мне этого достаточно. Мой путь к ней лежит через эту боль, через эти руины, но путь правильный. И я на нём.

— Ладно, — тихо говорю я, делая шаг назад и давая ей пространство. — Поедешь домой? Я подвезу.

— Нет, — она выпрямляется, снова собирая вокруг себя разбитое достоинство как мантию. — Я сама.

Резко разворачивается, выключает приборы, наводит порядок на рабочем месте, хватает свою сумку и, не оглядываясь, выходит из лаборантской, громко хлопнув дверью.