Книга Без права на чувства, страница 13 – Ольга Сахалинская

— Не дождешься, — цежу сквозь зубы, выхватывая у него методичку.

Он смотрит, чуть склонив голову. В его взгляде — смесь насмешки и… чего-то еще, что заставляет меня нервничать. Дьявольски красив, черт бы его побрал. Смотрит так, словно видит насквозь, вызывая странное, неприятное покалывание внизу живота.

— Может, помочь донести? — предлагает Мирон, не отрывая взгляда. Уголки его губ приподнимаются в едва заметной, дразнящей улыбке. — Вижу, что тебе тяжело.

— Не нуждаюсь в твоей помощи, — отрезаю, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Резко поворачиваюсь и, игнорируя его комментарии, бегу вниз по лестнице, изо всех сил прижимая книги к груди. Чувствую его взгляд на спине, обжигающий, как поцелуй. Интересно, о чем он сейчас думает? Только бы не о том, что я смутилась.

Ритм музыки в наушниках заглушает всё вокруг. Я нарезаю круги по заднему двору, финтами обводя невидимых соперников и забрасывая мяч в кольцо. Стойка, прыжок, касание сетки — очко. Снова и снова оттачиваю движения до автоматизма. Это моя утренняя медитация, своеобразная замена ненавистной пробежке, которую отец так любит пропагандировать.

Кожей чувствую взгляд. Тяжёлый, сверлящий, прожигающий спину. Делаю вид, что не замечаю, хотя прекрасно знаю, кто стоит за моей спиной. Даже силуэт узнаваем безошибочно: отец. Источник моей боли и раздражения последние пять лет.

Наконец делаю паузу и поворачиваюсь к нему. Дышу тяжело, словно после марафонского забега. Ни намёка на приветствие — только вызов и усталость в каждом вздохе.

Отец стоит неподвижно, будто изваяние из камня. Высокий, мощный, с короткой стрижкой, выгодно подчёркивающей волевой подбородок. Дорогой спортивный костюм сидит безупречно, но взгляд притягивает не это. Тяжёлый груз власти и успеха давит на него. Строительный магнат, владелец империи из бетона и стекла, привык к беспрекословному подчинению. А я… Я — заноза в его отлаженном механизме, постоянное напоминание о том, что абсолютный контроль — иллюзия.

— Что-то хотел? — бросаю вопрос. Голос ровный, как гладь озера, но в нём чувствуется напряжение.

— Ты меня доведёшь, — цедит отец сквозь зубы. — И я это кольцо в щепки разнесу. Ты же видел, что я подошёл.

— Не видел, — лгу, натягивая на лицо маску полнейшего безразличия. Получается неплохо — годы тренировок не прошли даром.

Кулаки отца сжимаются так, что костяшки белеют. Он молчит, сверля взглядом, полным сдерживаемого раздражения. Наверняка понимает, что я вру, но сквозь стиснутые зубы не произносит ни слова. Лишь с трудом контролирует себя.

— Жду тебя в столовой на завтраке. Нам нужно поговорить, — чеканит каждое слово, словно выбивая их из гранита. Затем резко разворачивается и уходит, оставляя после себя гнетущую тишину.

Разговор… О чём ещё? О моём безответственном отношении к жизни? О том, что не оправдываю его надежд? О том, что я — позор семьи?

Сплёвываю на траву. Злость душит меня. Злость на отца, который так и не смог меня понять. Злость на мир, который отобрал мать и подсунул эту… эту Диану, папину пассию, которая мамой мне не станет никогда.

Плетусь в дом, словно приговорённый. Под ледяным душем пытаюсь смыть остатки утренней свободы и обречённости. Спускаюсь вниз, будто на эшафот.

В столовой уже ждут: отец и Диана. Она сидит рядом, излучая приторную доброжелательность. Молодая, красивая, с безупречным макияжем и ледяной улыбкой — типичная содержанка.