Книга Развод в 45. Найду моложе!, страница 96 – Ксения Хиж

— Проследим за ними, ладно? — шепчет уже на крыльце.

Неоднозначно киваю. Час от часу не легче!

Мама Георгия — женщина статная и властная. Взгляд прожигает насквозь. И надо без сомнения отметить: я и слова сказать не успела, а она уже меня невзлюбила. Выгнула тонкие брови, когда он знакомил нас и холодно процедила приветствие.

Мне такой расклад пришелся не по душе.

Даже вспыхнула на эмоциях, загорелась как спичка, но сдержала лицо. Улыбнулась и обняв ее сына, прошла во двор.

Жора не дурак и наш настрой на этот вечер считал за секунду. Шепнул мне на ухо:

— Не волнуйся. У нее первая реакция на всё такая. И на всех. Она присмотрится и к концу вечера примет тебя как родную.

— Уверен? Пока сомнительно, — прошептала в ответ.

— Уверен. Она же видит, что ты для меня значишь. — В подтверждении своих слов он поцеловал меня и протянул цветок, сорванный с клумбы.

Я рассмеялась и, немного успокоившись, обняла его сына, что уже бежал навстречу. Проговорила с ним минут двадцать — ребенок восторженно рассказывал о своих увлечениях. Взял меня за руку и показал свой дом на дереве. Высоковато, мое материнское сердце сжалось от страха, но лестница оказалась крепкой, а домик сделан на века — видно, что Георгий подошел к этому делу основательно.

— Хорошо, — улыбнулась. — Главное, что ты доволен.

— Залазь, покажу что внутри! — он потянул меня за руку.

Ох, в платье, да в босоножках на каблуках… Но не отказывать же ему, когда в глазах его столько надежды.

Пришлось карабкаться. А там скамеечка и телескоп в окошке и даже мягкий плед с подушкой. А на стене фотография — его и отца.

Мальчик прижался вдруг ко мне всем телом, обнял крепко за талию, и я поцеловала его в макушку. И испытала в этот момент такую потребность в нежности, такую любовь, такой материнский трепет, словно за спиной крылья раскрылись от желания заботы и нежности.

Ужин во дворе под музыку проходил весело. Георгий и Семён то и дело шутили, мы с Натали смеялись, хватаясь за живот. Мама его не сводила с меня глаз.

От меня не укрылось, как она отцепила от пирога вилкой кусочек и попробовала. Долго жевала, катала во рту начинку, а потом кивнула своим мыслям, очевидно одобряя.

Чуть позже к нам присоединилась Злата, и стало еще веселей, потому что его сын не расставался ни на секунду с моей дочерью. Она словно тоже в этот вечер впала в детство — громко смеялась, кружила его по двору, во что-то играла.

Перед чаепитием мы уселись с Натали на качели, и подруга сказала:

— Мы поссорились вчера из-за ерунды какой-то. И мне кажется, он …Он такой странный стал, такой… другой. Может, у него кто появился, а?

Холодок обрамляет позвоночник в ледяной наряд.

— С чего ты взяла? У вас же отношения уже, он с тебя пушинки сдувает! Может, накручиваешь? Не веришь просто своему счастью? Как я вон, до сих пор дойти не может!

— Сдувает пушинки, не спорю! — соглашается. — Но он, ты посмотри на него! Загадочный!

Смотрю на Семёна, что общается с Георгием и его сыном. Они втроем что-то обсуждают и улыбаются.

— Да всё как обычно вроде. — Перевожу взгляд на Злату. Она раскачивается на садовых качелях напротив и держит в руках телефон. На лице застыла улыбка — мягкая, озорная, счастливая. Эта переписка доставляет ей удовольствие.

Но слышу, как у Семёна пиликает телефон, и он, глядя на дисплей вдруг хмурится, а потом тоже улыбается.