Книга Развод в 45. Найду моложе!, страница 75 – Ксения Хиж

— Ты успела залететь от этого сосунка?! — верещит тут же, краснея. Задыхается. Его лицо сливается с шеей, а там уже и с красной как на молодом хлопце рубашкой.

Жуть какая!

— Эй! — Злата хватает его за руку. Пока он трясет пальцем перед моим носом.

— Бесстыдница! — хрипит. Орет на все отделение! — На старости лет!

Цокаю, мотая головой. Старый идиот!

— Пап! — орет Злата. — Ау! Очнись! Причем здесь Жора? Ребенок твой!

Пока он клацает зубами в недоумении таращась на меня, за мной приходят.

Иду по коридору вслед за медсестрой. Эти трое остаются за моей спиной. И у моего мужа, судя по возгласам, истерика. Бедненький, что это он так переволновался!

И угораздило же!

Выходим из корпуса и пересекаем двор по дороге в главный, там, где уже больничное отделение. Двор широкий, утопает в цветах и зелени. Шагаю по тропинке, щурясь от солнца. Слева жужжит фонтан, справа скамейки. В воздухе пахнет не лекарствами, как в корпусах, а свежестью и летом. Кружат бабочки и мир кажется приятным и ярким.

Но как только ступаю на порог больницы, все меняется. Запах лекарств и стерильной чистоты бьет по рецепторам и меня вновь охватывает тревогой и паникой. Мне так страшно, что начинаю трястись, а зубы клацают.

Вот откуда было мое давление и головокружение и эта слабость… Все эти дни! Как же так?!

Вопрос риторический и на него у меня ответа нет.

Видимо, судьба.

Мне бы скоро внуков нянчить, а тут вон как бывает…

Заходим в лифт и поднимаемся на третий этаж. Меня заводят в палату, просят ждать. В палате четверо женщин и все они лежат — кто-то спит, а кто-то еле слышно стонет, отходя от наркоза. Одной женщине совсем плохо — бела как мел и ее тошнит.

Последующие полчаса всё как во сне — узи, осмотры, расспросы. И когда я снова сажусь на кровать в палате, дверь распахивается, и я слышу приговор:

— Раздевайтесь. Едем в операционную. Срочно! Уже все готово!

Дрожащими пальцами снова снимаю одежду. И когда остаюсь в одном белье, заходит сам хирург. Он выжидающе кивает мне, хлопая рукой по каталке.

— Давайте, Таисия, ну же?

Протягивает руку и берет принесенные ему листы с анализами, снова сверяет, что-то говорит Жоре, который тут как тут.

— И белье! — кричит сестра. Женщина моего возраста. — До гола! Живо! Первый раз что ли?

Выскальзываю из белья. Ложусь на каталку и меня накрывают белоснежной простыней.

Стараюсь не думать, что Георгий увидел меня голой. Не знаю, смотрел ли, как я разделась, я не смогла поднять на него взгляд. Но находился в палате в паре метров от меня.

Да и какая разница? Он бел как мел.

Тут же берет меня за руку, когда каталку с лежащей на ней мной выталкивают в коридор и везут по коридору.

— Все будет хорошо. Сейчас наркоз, уснешь, а там уже через полчаса и все закончится. Я тебе платный наркоз попросил, от него отходняка нет, ни тошноты, ни головокружения. Просто проснешься и все. Таечка, жду тебя, родная.

Произносит и целует в губы.

Поцелуй колючий и мимолетный.

Но такой нужный и согревающий.

Отпускает мою руку у кабинета, в который ему уже нельзя. Меня завозят и меня вновь трясет. Девочка анестезиолог просит не бояться и спрашивает, как зовут. Потом просит считать меня до десяти, но на цифре «шесть» я отключаюсь.

— Как зовут? — спрашивает медсестра, когда меня перемещают с носилок на кровать и я открываю глаза. Темные мушки перед глазами сменяются мятного цвета стенами и дневным светом, бьющим в окно. — Ау! Барышня, слышишь меня?!