Книга Наглый. Плохой. Злой, страница 79 – Юлианна Орлова

— После мы могли бы поехать к твоим родителям, но ты уверена, что хочешь их напугать своей естественной красотой? Вид все же больной, как ни крути, — интонация меняется вмиг, я чувствую намек на угрозу. — Но раз ты так решила, то мы никуда не поедем. Нет смысла пугать твоих родственников, верно? Ты же не хочешь, чтобы у твоего папеньки опять давление стукнуло? Опять скорую вызывать.

Я резко поворачиваю голову и сжимаю свободную руку в кулак.

Перед глазами яркая вспышка мелькнула.

О чем он говорит?

— Ты о чем?

Ну дрянь, он нашел способ получить мою реакцию самым изощренным способом из всех.

Делаю глубокий вдох и пытаюсь не накручивать себя.

— О как! Быстро ожила, — исподлобья рассматривает меня и облизывает нижнюю губу, упираясь кулаком в скулу. Кольцо-печатка переливается мелкой россыпью бриллиантов на фоне оникса. Особенный ужас внушало мне это кольцо с момента, как я впервые увидела его. Он носит его не так часто.

А в те дни, когда на его одежде остается кровь.

Моя же стынет в жилах от увиденного.

— Говори.

— А что мне за это будет? М? Щепотка послушания? Или…?

— Скажи мне, что с моим отцом, ублюдок! — я устремляюсь вперед и ударяюсь свободной рукой в его стальную грудь, начинаю молотить, не особо разбирая, по чем я бью.

Вместе с агрессией и волной адреналина тело разрывает истерика. Я рыдаю и бью, пока Верховцев в превосходством рассматривает меня с ублюдочной улыбкой на лице.

Но он не говорит, только заламывает мои руки и кладет меня лицом в кожаную обивку сиденья. Ненавижу, ненавижу, ненавижу! Свободной рукой он упирает мою голову до характерного хруста позвонков так, что я щекой втрамбовываюсь в сиденье.

Зубы разрезают внутреннюю поверхность губ, а слезы застилают зрение.

Всхлипы вместе со стонами — это единственное, что звучит в машине.

Водитель закрыл перегородку, и теперь мы с моим мужем в вакууме.

— В качестве наказания я мог бы тебя трахнуть прямо тут, чтобы ты поняла, кто тут решает, а кто подчиняется.

В самой уязвимой позиции я нахожусь перед ним во всей красе. Он упирается пахом в мое бедро и тяжело дышит. Какая вероятность того, что мой крик услышит кто-то снаружи и поможет мне?

Внутренности ухают вниз, а машина съезжает на обочину.

ЯНА

— Значит так, я говорю один раз, а в следующий: сдеру вещи и трахну прямо там, где ты покажешь свои идеальные ровные зубки. Поняла? — он упирается пахом в меня сильнее, а я задыхаюсь от истерики и от паники, которая насквозь пронзает меня острым пиком.

Моя ненависть зыблется на чем-то невозможно остром. На желании выжить и дождаться момента, когда этот ублюдок пожалеет.

— А теперь, когда я успел насладиться теплом твоего тела хоть так, я тебя отпущу, и ты не будешь орать как резанная. Промычи, если правильно меня поняла, ладно?

Но я молчу, а затем снова ощущаю прикосновение к своему бедру. Ладонью он ведет в сторону внутренней поверхности, а меня начинает бить током. Я дергаюсь, пытаюсь оттолкнуть его, скулю и плачу сильнее. Мое горло разрывает от немого крика.

— Ты никогда не была тупой, жена, а сейчас буквально меня поражаешь в негативном ключе, разумеется. Но мне даже нравится твоя строптивость. Уверен, что в постели у нас не будет никаких проблем с таким уж жаром ты проявляешь свои острые черты характера, — шепчет мне в макушку, вдавливается в меня еще сильнее, и вот я уже трясусь как листочек на ветру.