Онлайн книга «Папа для Вишенки»
|
Пауза. Тишина давит на барабанные перепонки. — Жрите давайте! Последнюю команду он произносит тихо, но так зловеще, что пробирает аж до костей. Нервно сглатываю, гадая, какую отраву он в эти пирожные напихал. Очевидно же, что пришел ими Ленку травить! А теперь и меня в придачу. Кажется, нам уже ничего не поможет, не отвертимся, придется есть эту гадость… Но тут раздается стук в дверь — четкий, уверенный, властный. Так может стучать только один человек. Дверь распахивается, и на пороге показывается… Роберт! Мой Роберт! Только злющий как черт — лицо каменное, глаза сверкают, челюсть сжата так, что скулы выпирают. — Что тут происходит? — гремит он. — Почему в палате посторонний? Что вы тут делаете? Саша цедит сквозь зубы, поднимая пистолет: — Ну точно бессмертная… Он резко отпрыгивает от нас с Ленкой и направляет ствол прямо на Роберта. Роб застывает в дверном проеме, ошалело смотрит на дуло, нацеленное ему в грудь. — Зашел, дверь закрыл. К девчонкам давай, — приказывает Саша. — С ними жрать будешь… Но Роберт не собирается подчиняться! Вижу, как он оценивает расстояние, прикидывает возможности. Глаза его сужаются, он как будто не видит пистолета, или видит, но игнорирует опасность. Медленными, размеренными шагами идет на этого Сашку. Господи, что он делает?! Его же убьют! — Ты бессмертный, что ли? — нервно спрашивает Сашка. — Это ты, по ходу, бессмертный, раз припер сюда сам, — рычит Роберт, продолжая идти вперед. — Охранника ты из строя вывел, тварь? — Мне теперь терять нечего, так и так кранты… — Саша взводит курок, и этот металлический щелчок разрывает тишину в клочья. — Так что давай, присоединяйся к девчонкам — или пристрелю! В этот момент я понимаю — он вправду выстрелит. В моего Роберта! В самого дорогого человека на свете! От ужаса у меня внутри все скручивается в тугой узел. Ошалело оборачиваюсь на Ленку. А она рукой на полку тычет, глаза дикие, но в них какая-то решимость. На той полке лежит букет роз, а рядом стоят лилии — в высокой стеклянной вазе. Добротной такой, граненой, тяжелой. На принятие решения у меня уходит один миг. Я хватаю вазу — она даже тяжелее, чем кажется, холодное стекло скользит в ладонях. Цветы разлетаются в стороны, вода расплескивается, но я не обращаю внимания, со всего размаху кидаю ее в подонка. Метила в голову, но попала в спину. Ваза бьет его в лопатки и с грохотом бухается на пол. Сашка даже не падает, но пошатывается, оборачивается к нам с бешеным взглядом. И в эту секунду сзади на него наваливается Роберт! Хватает его в железный захват, они валятся на пол с шумом. Катаются по полу, рычат, сопят. Валят все на свете — стулья, прикроватный столик, даже кровать умудряются долбануть так, что она скрипит и ездит по полу. Щелк! Тихий, почти неслышный звук — как лопается наполовину сдутый шарик. Выстрел с глушителем? — А-а-а-а! — визжу я от ужаса, потому что непонятно, куда пришелся выстрел и кого зацепило. Стою на цыпочках возле окна, жмусь к подоконнику, решая — стоит ли ввязываться в драку или только хуже сделаю? И тут в палату влетает какой-то незнакомый мужик. Плечи у него широченные, голова бритая, шея, как у быка. Второй охранник! Он разом оценивает ситуацию и в считанные секунды нейтрализует преступника — выкручивает ему руки, заламывает за спину и укладывает лицом в пол. |