Книга Папа для Вишенки, страница 87 – Диана Рымарь

— Лен, ты что такая напряженная, не рада, что ли? — спрашивает Саша с широкой улыбкой, но что-то в его глазах настораживает.

Пытаюсь улыбнуться в ответ, но получается натянуто, фальшиво. Тем не менее зачем-то делаю вид, что рада его видеть.

— Просто немножко удивилась, не ожидала… — бормочу, чувствуя, как сердце начинает гулко биться.

С растущим беспокойством наблюдаю, как Саша выкладывает на прикроватный столик гостинцы. Он принес их целую кучу — красивую коробку пирожных с атласной лентой, дорогие шоколадные конфеты в золотистой обертке, два стаканчика из кофейни. На стаканчиках та же самая эмблема, с какой обычно приносит кофе Роберт, кофейня находится рядом с больницей.

— Я не знал, что тебе можно, — говорит Саша с улыбкой, аккуратно расставляя угощения. — Кофе на всякий случай брать не стал, вдруг тебе нельзя после операции. Выбрал облепиховый чай. Ты его любишь?

У меня аллергия на облепиху. С детства — сыпь и отек.

Впрочем, откуда он это мог знать?

Моя улыбка становится еще более напряженной, аж щеки начинают побаливать.

Чувствую себя дико беспомощной, когда Саша пододвигает столик с угощениями поближе к кровати, а потом придвигает к нему больничный стул.

Движения его уверенные, как будто он здесь хозяин.

Я уже могу вставать и даже самостоятельно дойти до туалета, принять душ. Но все еще очень слабая, и при резких движениях голова идет кругом. Поэтому даже захоти я, физически не смогла бы выпроводить Сашу из палаты.

Чувствую себя дико беспомощной.

Где же охранник? Неужели его действительно нет на посту?

Не могу объяснить, что мне в Саше не нравится, но не нравится, и все тут. Что-то в его манере держаться, в том, как он смотрит… Будто изучает меня, оценивает.

Саша, видимо, замечает мою реакцию, неожиданно серьезнеет и спрашивает с обидой в голосе:

— Ты что, вправду не помнишь ничего? Мы же с тобой в Питере…

Он демонстративно выставляет указательные пальцы и трет ими друг о друга — красноречивый жест.

Так понимаю, это означает секс?

У меня секса не было так давно, что… В общем, если бы был роман с кем-то из однокурсников, я бы, наверное, помнила. Хоть что-то.

— Я ничего не помню, извини, — говорю тихо. — Ничего, что было в Питере. У меня ведь была серьезная травма головы.

— Да, мне рассказали девчонки. Очень сожалею, Лен! Что прямо совсем ничего в памяти? — настаивает он, наклоняясь ближе.

От резкого запаха его одеколона мне хочется сморщить нос.

— Совсем… — шепчу.

Отчего-то кажется, что если бы у меня был с кем-то роман и тем более интимная близость, то я бы это помнила. Хотя бы где-то в подсознании отложилось, разве нет? Почувствовала бы влечение, близость на уровне энергетики.

И тут меня накрывает.

Жаркая волна проходится по всему телу, концентрируется внизу живота. Дыхание становится прерывистым.

И я действительно вспоминаю — как жадные мужские руки стаскивают с меня трусики, те самые, кружевные, из комплекта, который купила перед сессией. То самое ощущение шелковистой ткани, скользящей по коже…

Образ очень яркий, осязаемый, но лица мужчины не вижу. Хотя отголоски удовольствия от того самого процесса неожиданно будоражат. Неужели вправду было?

— Что-то вспомнила? — спрашивает Саша, внимательно изучая мое лицо.

— Э-э… — мычу, чувствуя, как краснею до корней волос.