Книга Мы, твои жены и дети, страница 79 – Вера Колочкова

— Да, все так. Но я отпустила его не к ней, а к ребенку. Я знаю, что если бы он остался, то был бы глубоко несчастен, зная, что ребенок растет без него. Он же так всегда хотел детей. И я не смогла поступить иначе.

— Зато секретарша Машенька смогла! Она ведь наверняка знала про свою соперницу, что у нее тоже ребенок от Ивана. Знала, но его не отпустила. Выбрала себе роль дурочки: не знаю, мол, не ведаю ничего. И правильно сделала, я считаю.

— Да где же правильно, Рит? Сама же говоришь, что теперь их дети воюют!

— Ну это уже другое. Повоюют и перестанут. Это мы еще посмотрим, как оно все будет. Хотя это уже не моего ума дело по большому счету. Главное, я тебя предупредила: жди гостей. Пока, Маш, у меня уже батарея садится.

— Пока, Рит. Задала ты мне задачу, спасибо тебе.

— Да пожалуйста. Пока-пока.

Маша сердито отбросила телефон, подошла к окну, стала смотреть, как голуби жадно клюют кусок булки, оставленный на скамье у подъезда. Подумала отрешенно: сейчас всю скамью изгадят. И без того она уже дряхлая от времени, эта скамья. Помнит еще ее, школьницу. И где дворник, почему их не прогонит?

Потом сама же усмехнулась своим мыслям: вот же как сознание интересно устроено! Только что странное известие получила, и вроде о нем надо думать, а голова подсовывает мелкие бытовые мыслишки – про голубей, про дворника. Защитный рефлекс включился, что ли? Сознание за нее испугалось? Что больно ей будет о чем-то другом думать?

Нет. Уже не больно. Давно отболело все. А фантомная боль – она всего лишь обманка. Она жить не мешает. И вспоминать не мешает. Всплывают картинки в памяти, будто она хорошее кино смотрит. Кино, где у нее главная роль. Кадр второй, дубль первый: вот она, абитуриентка Маша Скворцова, приехавшая поступать из Синегорска в институт в областной центр! Немного провинциальная, сосредоточенная, серьезная. Уверенная, что обязательно поступит, потому что в школе на одни пятерки училась, чуть-чуть до золотой медали не дотянула.

Но так получилось, что чуть не завалила первый же экзамен по письменной математике. И не потому, что трудные задания попались – наоборот, лихо с ними справилась, не напрягаясь. Можно было сдать работу и спокойно выходить из аудитории. Но не уходила, сидела на месте, сжимая в пальцах шариковую ручку. Косила глаза в сторону парня, что недалеко от нее сидел. Сразу было видно, что с этим парнем что-то не так, что плюхается в своем задании. Вон как нервно перечеркнул несколько строчек на черновике. И будто ее подтолкнул кто-то: чего сидишь, время теряешь, помоги человеку!

Глянула по сторонам воровато – преподаватели вроде не смотрят. Говорят о чем-то друг с другом, увлеклись даже. И решилась: быстро подтянула к себе листок парня с заданием, он и опомниться не успел. Только моргнул и посмотрел искоса. Хорошо, что у нее листы для черновика остались нетронутыми, свои-то задания она прямо на чистовик решала! Глянула в задание парня, оценила: ерунда, тут особо и делать нечего! Раз-два, и готово. Лишь бы успеть, пока преподаватели своей тихой беседой увлеклись.

Ей показалось, все очень быстро решила. Но видимо, бдительность потеряла все же. Едва успела протянуть листок с решенным заданием по столу в сторону парня, как увидела, что преподаватель идет прямо к ней, и лицо у него строгое, подозрительное.