Книга Мы, твои жены и дети, страница 100 – Вера Колочкова

Слезы навернулись у нее на глазах, и Машенька проговорила виновато:

— Да хорошая ты мать. Не присутствием же отца это определяется, ведь так? Некоторые дети вообще отцов своих не знают, и ничего.

— Ты сейчас оправдываешься, что ли? – спросила Маша, насмешливо глянув на Машеньку.

— Может, подсознательно и оправдываюсь, не знаю, – пожала та плечами.

А Маруся, не слушая их, продолжила тихо:

— И этот Гришин вызов с наследством – это ведь тоже идет оттуда. Он будто сам себе что-то пытается доказать, таким образом свою внутреннюю проблему решить. Как думаешь, не зря мы все это затеяли, а? Ну побег этот.

— Не знаю, – вздохнула Машенька. – Может, и не зря. Может, это на пользу нашим детям пойдет. У моей Аси хоть и тяжелый характер, но сердце доброе. И она уже волнуется, я знаю. Вон сколько вызовов в телефоне, смотрю!

— И у меня, – тихо откликнулась Маруся. – И я так беспокоюсь за Гришу, просто сердце не на месте – как он там? Сама же устроила ему стресс. Вон посмотри, как руки дрожат!

Она вытянула перед собой ладони – они и впрямь подрагивали слегка. Маша чуть улыбнулась, проговорила решительно:

— Тогда надо еще выпить! Будем ваши стрессы снимать! И мне тоже не помешает. А что делать? Получается, я теперь невольная соучастница вашего материнского преступления! Сейчас попрошу еще вина принести.

— Ой, я не смогу больше, что вы, – испуганно проговорила Маруся. – Я так много пить не умею.

— Ты думаешь, я умею? – спросила Маша. – Да и разве это много – бутылка вина на троих? Тем более это для пользы дела нужно. Вон даже я занервничала, вашими проблемами прониклась.

— Ой, какая же ты… Удивительно даже, – хмельно вздохнула Машенька. – Теперь я понимаю, почему тебя Ваня так любил. Я ведь всегда его к тебе ревновала! Тебя не было в его жизни, а я все равно ревновала.

— Ну и зря. Ревность довольно мерзкая штука, с ней трудно жить.

— А я почему-то Ваню не ревновала, – тихо проговорила Маруся, будто сама себе удивлялась.

— Что, совсем-совсем? – удивленно переспросила Машенька. – Да ну, не может быть.

— Правда! Я ж говорю, что была счастлива тем, что есть.

— Так и я была счастлива с Ваней. Ревновала, не спорю, но все равно была счастлива, – задумчиво проговорила Машенька.

— Знаете, а ведь и я тоже! – улыбнулась Маша. – Мы с Ваней расстались, а все равно я любила его. И этой любовью была счастлива. Выходит, мы все одним счастьем жили? Может, поэтому нас теперь жизнь вместе свела? Ничего ведь просто так не бывает, правда? Во всем есть сакральный смысл?

Они глянули друг на друга, потом перевели взгляды на официантку, которая ставила на стол бутылку вина. Видимо, было что-то в их глазах такое, отчего официантка вдруг засмущалась, спросила удивленно:

— Я что-то не так делаю, да?

— Да все так, – успокоила ее Маша, улыбаясь. – Все так.

Когда официантка ушла, они посидели еще немного в том самом благодатном молчании, которое вдруг окутало их теплотой. Машенька смахнула слезу со щеки, а Маруся вдруг скомандовала Маше тихо:

— Наливай! Я бы сама, но у меня руки дрожат.

Домой вернулись поздно и спать не пошли – устроили на кухне посиделки. Говорили взахлеб, как давние подруги, которые очень долго не виделись. Каждая пыталась сказать что-то важное о себе, что-то объяснить, в чем-то потаенном признаться. Разбрелись по комнатам только под утро.