Книга Развод в 45. Получи свою… Вишенку!, страница 21 – Дора Шабанн

И это было ужасно удручающее.

Именно поэтому каждый день я звонила или писала дочери и имела с ней, хоть коротенькую, но беседу на тему, что общество может идти лесом со своими бесценными требованиями.

Потому что мама Кати согласна с высказыванием: «общественное мнение — это мнение тех, кого не спрашивали».

Фраза эта звучала у нас в разговорах с дочерью очень часто, особенно когда Катюша начинала осторожно уточнять:

— Как ты? А как родственники приняли новость? Как папа?

Я отвечала кратко:

— Как папа — не знаю. Родственников послала. Сама — хорошо.

Так что вопросу Климова я, в принципе, не удивилась, но ответила ему абсолютно то же самое, что и всем любопытствующим:

— Есть вещи, которые не прощают. А если вдруг, при внезапно снизошедшем на голову божественном просветлении, и отпускают сей грех, то не забывают точно.

Честно, остаться с Тарасовым — себя не уважать. Ну и сдохнуть в ближайшее время, потому что я буквально сожру сама себя.

Я больше ему не верю.

И не поверю никогда.

А там, где нет доверия, нет и любви.

Я слишком дорога себе, чтобы маяться и мучиться, ежедневно подозревая его. Проверять и молча тревожиться, если вдруг задержался, или мне показалось, что от него пахнет чужими духами, или он просто ходит с довольной мордой.

Да и будем откровенны, быть вместе с человеком, который допускает настолько хамские и оскорбительные выходки в мой адрес?

Нет, спасибо.

Сглотнув горечь, посмотрела на зеркало и поняла:

— Даже если Тарасову в башку ударит молния, и он вернётся ко мне, приползя на пузе с цветами в зубах, посыпая голову пеплом, причем собственным, я его не прощу.

Хотя, может быть, и прощу в отдаленном будущем, но не вернусь.

Никогда.

Проводив Климовых, принялась за наведение порядка в жилище. Так сказать, на пепелище семейного очага.

В понедельник меня ждала работа и те самые, неведомые «вихри враждебные», на которые намекала Людмила Васильевна.

[1] Семейные паттерны — это устойчивые образцы поведения и взаимодействия с другими людьми, «унаследованные» от значимых близких, как правило, от родителей.

'Начнёт выпытывать купе курящее

про моё прошлое и настоящее.

Навру с три короба — пусть удивляются.

С кем распрощалась я, с кем распрощалась я,

С кем распрощалась я, вас не касается…'

М. Г. Львовский «На Тихорецкую состав отправится»

А потом у Татьяны Ивановны началась «нормальная жизнь»: вышла она на работу, и первые три дня, не поднимая головы, гребла, практически, ковшом экскаватора то, что уважаемые коллеги оставили в наследство.

В четверг первой рабочей недели после больничного у меня появились смутные сомнения, что вокруг меня что-то происходит.

Прогулявшись по двум смежным отделам в обеденный перерыв и поболтав с коллегами, которых знала больше десяти лет, сделала любопытный вывод: «Меня обсуждают. Иногда даже осуждают».

Да, про здоровье тоже спрашивают, но кроме этого только ленивый не уточнил:

— А правда ли, что вы разводитесь с мужем после серебряной свадьбы?

Самые смелые отчаянно рисковали и спрашивали:

— Неужели Тарасов под следствием?

Поскольку все-ещё-мужа за близкого человека я уже не считала, то ничего не отрицала, никого не выгораживала, просто кивала.

А кто, что там додумал — это на их совести.