Книга Развод в 45. Получи свою… Вишенку!, страница 107 – Дора Шабанн

Да, естественно, он тут же позвал меня замуж снова: ресторан, свечи, блеск бриллиантов, шампанское, цветы и фрукты.

Но… но… но…

Надо сказать, что отказу он не удивился, а только весело хмыкнул:

— Я не обижусь и не уйду. Не надейся, любимая…

Вообще, я, как бы не надеялась, но развод свой до сих пор вспоминала с содроганием, поэтому… все и так хорошо, зачем что-то менять?

Так что полетели, конечно, втроем.

Пышная и долгая свадьба, шумные, громкие и многочисленные новые родственники… все это наша делегация выдержала достойно, я считаю.

А подарили мы, кстати, молодым квартиру в Петербурге с ремонтом и обстановкой, да. На все это денег я добыла случайно: хотела попросить Сашу посмотреть, почему не шьет бабушкина зингеровская машинка, полезла внутрь и… нашла скромную заначку.

Решила, что деньги Тарасова пригодятся его дочери.

— Мам, Александр Федорович очень тебя любит, — задумчиво поведала мне Катенька перед самым нашим отбытием домой.

Удивленно на нее посмотрела. А она очень знакомо усмехнулась:

— Всегда рядом, на три твоих пожелания вперед предугадывает, носится как со ступой… Мам, а чего ты замуж-то не идешь?

Ну, мои доводы дочери адекватными не показались, но мы, к счастью, уже улетали домой.

А ещё через три года, когда жизнь моя удачно устроилась и текла теперь приятно, деятельно и спокойно, да Силва-младшие прикатили в Петербург. Официально — представить нам Голду-Золотце, двухлетнюю наследницу громкой бразильской фамилии. Неофициально — сбежать от утомительной родни:

— Вспомнить, что «за забором есть жизнь», — хмыкнула Катюша, распивая со мной чаи на террасе, пока Саша катал Золотце в коляске по берегу, а Энрике просто дремал на качелях, закутанный с головой в плед.

Молодежь провела в Северной Столице три летних месяца, проживая то у нас на Заливе, то у себя в квартире, а потом да, жахнуло…

Если дочь давно выросла, а твой мужик внезапно появляется на пороге с паникой в глазах и ребенком на руках, обычно это конец.

Но у нас же все через одно место, да?

Это оказался не конец. Вернее, конечно, конец, но не того.

То есть, не так.

— Танюша, Государыня родная, не вели казнить… Я не смог отказать, ты же понимаешь? Вот, теперь у нас… дочь. Даже доверенность есть.

Как я офигела — не пересказать.

Тут и давняя выходка Тарасова померкла на фоне того, что откололи моя дочь с зятем. Нет, понятно, что они знали, к кому идти со своим бредовым предложением, да.

Вишневицкий жутко переживал, что у нас с ним общий только кот, которого нам подкинула сердобольная Климова.

А тут вот.

Вообще, Голда-Золотце, «Мал золотник, да дорог», оказалась чудным пупсом, но как только ребенок прочухал, что он важен, интересен и о нем заботятся, то ее понесло. Внимание крошке оказалось нужно двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю. Причём и «папы», и «мамы».

Да, попытки объяснить барышне, что мы, вообще-то, максимум «бабушка и дедушка», провалились.

— Ма-а-ам! — чуть что голосила Золотинка на весь дом и срочно лезла на руки.

А когда с работы являлся Александр Федорович, то малышка неслась по дорожке к воротам с воплем:

— Па-а-а! — и Медведь таял и млел.

И настал конец нашему покою, тишине, внезапным путешествиям и ленивому времени… вдвоем.

Релакс сдох в корчах.

— Танюша, любимая, молодежь напутешествуется, нагуляется и приедет за дочкой, — временами убеждал меня Саша, но звучал при этом не очень уверенно.