Книга Твое персональное Чудо, страница 48 – Ярослава А.

— Я сейчас сюда вынесу, – быстро проговорила я и пулей побежала в дом, пока Попов не очухался.

Нашла первые попавшиеся Сережины брюки. Сомневаюсь, что они сойдутся на пузе моего незадачливого поклонника, но других вариантов все равно нет.

Александр ждал меня за уличным столом, с видом истинного падишаха, развалившись в пластиковом кресле. Свои мокрые штаны он уже снял и пытался поразить меня видом кривых волосатых ног.

— Уже принесла, Лизонька? Я тебя заждался! Иди ко мне, сладкая!

С этими словами он похлопал себя по коленке, как бы намекая, куда мне надо идти, при этом пивное пузо снова отвратительно колыхнулось, что мне стало дурно.

Бросила брюки на стол, и хотела было высказать, все, что я думаю о поведения мужчины, но тут с неожиданной проворностью подскочил ко мне и, сжав в крепких объятиях, попытался поцеловать.

— Отпустите меня немедленно! – цапнув его ногтями по жирной шее, кошкой зашипела я.

— Ну, чего ты ломаешься, Лизка? Давно у тебя мужика нет. Изголодалась, поди.

— Нет! – взвизгнула, извиваясь как змея, в его удушающем объятии.

Он снова ткнулся своими противными губами, и я начала сопротивляться еще более яростно. Но что мои жалкие попытки? Попов хоть и тюфяк, но сильный козлище. Недолгая молчаливая борьба и мужчина уже всерьез заламывает мне руки. Я, до конца не веря в происходящее насилие, тихо пищу от накатывающей паники, и в следующее мгновение с невероятным облегчением слышу знакомый грозный рык:

— Что здесь происходит, твою мать?!

Попов, не ожидавший такого поворота, мгновенно отпускает меня, отскакивает подальше и с испугу, словно нашкодивший пес, таращится на мужчину у меня за спиной.

Пячусь назад, и мне на плечи ложатся до боли знакомые руки, останавливая.

— Ты в порядке? – спрашивает Богданов и, кажется, будто голос его звенит от едва сдерживаемой ярости.

Заторможено киваю, глядя как Попов, судорожно пытается натянуть брюки, которые ему откровенно малы. Матерится, кидает их на землю и одевает обратно свои мокрые.

— Надо было предупреждать, что у тебя хахаль уже есть! – бросает он с нарочитым пренебрежением, словно я гулящая баба какая-то.

Эти злые слова звучат настолько оскорбительно, что слезы невольно наворачиваются на глаза. Из последних сил стараюсь проглотить позорный слезливый ком в горле, но дыхание перехватывает, и я начинаю вздрагивать от подступающих рыданий.

Алексей чувствует мое состояние и грубо бросает Попову:

— А ну, пасть свою закрыл и свалил отсюда, пока по роже не прилетело!

— Что ты мне сделаешь, конь? – заорал тот, – Только тронь меня пальцем, я на тебя заяву накатаю, понял!

— И сядешь за попытку изнасилования, – негромко, но очень основательно припечатал Богданов, – Лет на пять не меньше.

— Да кто этой овце поверит?

— Судья видеоматериалам поверит.

Божечки, он еще и видео успел снять. Какое позорище…

Громко хлопает калитка, извещая о том, что Попов все же, наконец, ушел, и я больше не сдерживаюсь – реву в голос, обхватив себя руками за плечи.

— Лиза! Лизонька, ну ты чего?!

Алексей разворачивает меня и крепко прижимает к себе. А я и рада, приникнуть щекой к его твердой груди и выплакать все слезы в приятно пахнущую Богдановскую футболку.

— Чего ты сырость развела? – спрашивает он, чувствуя, что я немного успокоилась.