Книга Твое персональное Чудо, страница 29 – Ярослава А.

Не его женщина.

А какая его?

Перед глазами словно мелькнула тень. Почти стершийся из памяти образ молодой девушки с блестящими темными волосами и синими глазами.

Алексей тряхнул головой, отгоняя внезапно возникший фантом из прошлого, и достал из кармана ключи от машины.

Белоснежная «Ауди» приветливо моргнула фарами. Мужчина с привычным удовольствием уселся за руль и, вырулив в парковки, отправился домой.

Просторная квартира в новостройке встретила его привычной тишиной. Совсем недавно здесь закончили ремонт, и Алексей живет тут вот уже вторую неделю. Непривычно пока, но зато в благословенном одиночестве.

До переезда Богданов жил со своей мамой, а она женщина непростая. От нее отец двадцать лет назад сбежал – нервные клетки закончились. Но отцу-то было проще – он просто был ее мужем, а Леша – любимый сыночек. Поэтому мама самым бесцеремонным образом всячески пытается влиять на жизнь «мальчика» не спросив его мнения. Тяжелый Зинаида Дмитриевна человек. Зато надежный.

Отец, когда умер, половину своего имущества бывшей жене оставил с прощальной запиской:

«Зина, с тобой было плохо, а без тебя еще хуже»

Вот это любовь.

И матери бы снова выйти замуж, вот только за все двадцать лет никогда он рядом с ней мужика не видел. А жаль.

Не успел он подумать о матери, как экран телефона загорелся и завибрировал, извещая о входящем вызове.

— Привет, сын, – слишком уж весело поздоровалась мама.

— Привет, – ответил он и, поставив телефон на громкую связь, принялся раздеваться.

— Ты уже дома? – спросила она и, не дождавшись ответа, сразу отчитала, – А ко мне, почему не заехал? Я твоих любимых голубцов сделала. Старалась.

— Не нужно было, мама, так утруждаться. Тяжелый был день. Спать хочу.

— Ну вот покушал бы и у меня остался!

Мужчина педантично разгладил брюки по стрелкам, повесил их на вешалку и улыбнулся уголками губ – мама в своем репертуаре.

— Нет-нет, мам. Я теперь на твои уловки не поведусь. Заеду голубчиков покушать, а меня там очередные смотрины ожидают. Ты, конечно, мастер конспирации, но и я не дурак.

— Леша, – угрожающе понизился голос в трубке, – Ты уже не мальчик! Тебе через полгода уже тридцать лет стукнет. Пора бы и о здоровом потомстве подумать, а заодно и маму осчастливить. Долго я буду на чужих внуков радоваться? Хорошо бы и своих родненьких на ручках подержать.

Богданов усмехнулся себе под нос, поражаясь материной способности давить на больное место.

— Что б ты знала – Богдановы насильно не размножаются.

Мать на несколько мгновений замолчала, а потом вздохнула:

— Знаю я вас Богдановых. Ты хоть завтра заедешь? А то, кто ж голубцы есть будут. Мне одной много.

— Заеду, – миролюбиво согласился Леша, – Если ты пообещаешь, что меня не будет ждать какая-нибудь восторженная девица.

— Хорошо, – нехотя выдавила мать.

— Мам!

— Что?

— Угостила бы ты своими голубцами дядю Женю с первого этажа. Они ему в прошлый раз очень понравились.

— Скажешь тоже, – фыркнула мать, – Велика честь. Какого-то алкаша я угощать буду.

— Он не алкаш, а сантехник.

— Вот именно. А они все алкаши, – рыкнула Зинаида Дмитриевна и положила трубку.

Алексей в очередной раз подивился материной вредности, убрал остатки одежды в шкаф, затем поужинал на скорую руку в приятном одиночестве и вполне довольный собой лег в кровать. Спал как обычно крепко, а под утро увидел необычный сон: словно он вернулся в прошлое и рядом с ним около теплого камина все та же девушка с синими глазами. Она ничего не делает, ничего не говорит. Только смотрит на него очень печально, а большие глаза полны непролитыми слезами. И так ему от этого становится больно и тоскливо – хоть волком вой.