Книга Твое персональное Чудо, страница 27 – Ярослава А.

— Ага, – весело подтвердил Лешка, – Или кровью умоюсь. Свобода – это не деньги, Симочка. Когда меня твой Казьменко тихо прикопает в лесочке, деньги мне уже не понадобятся.

— Дурак! – в сердцах бросила Сима.

В какой-то мере Богданов ее понимал. У его помощницы всегда было куда пристроить деньги. Ее сын, у которого с рождения стоял страшный диагноз ДЦП был той бездонной ямой, куда уходили все ее гонорары, как помощницы юриста. Деньги Симе нужны были всегда, но это вовсе не значит, что ради этого нужно отбросить в сторону те принципы, что Богданов взращивал в ней и себе последние три года.

— Все, Сима! – не закричал, но значительно повысил голос мужчина, – Я устал!

— От меня?!

— И от тебя тоже. Будь добра перестань иметь мне мозг, если не хочешь остаться без квартальной премии.

Самое действенное средство наказать эту женщину – лишить ее денег. Может это и не совсем красиво с моральной точки зрения. Зато действенно! В конце концов, где юристы и мораль? Это совершенно противоположные значения.

Подумав об этом, Алексей криво усмехнулся и посмотрел на часы.

Полдесятого вечера.

К этому времени бизнес-центр практически пуст. Приличные люди уже дома, отдыхаю в кругу семьи, и лишь тот немногий процент, которых ждут только холодные сцены, прячутся под покровом ночи в душных клубах в поисках удовольствий телесных, либо еще здесь занимаются тоже поиском, но уже духового удовлетворения. Собственно, и то и другое совершенно бессмысленно.

Богданов лично проверял на себе.

Удовольствия всегда и неизменно влекут к обесцениванию и обезличиванию ума. С одной стороны, его деградация, а с другой – оценивание профессиональных навыков с точки зрения нерационального потребления. Иными словами: чем больше ты пашешь, тем меньше это ценится.

Слава Богу, Алексей уже давно ни на кого не пашет. Разве, что на Симу и белую ауди, который кушать хочет постоянно.

Звонкий стук высоких каблуков эхом отразился в безлюдном коридоре центра. Дверь открылась без скрипа, а Боданов даже не повернул голову в ее сторону – он прекрасно знал, кто пожаловал.

Снова неспешное цоканье, смутное ощущение чужого легкого дыхания на затылке и прикосновение женских рук к его плечам.

— Привет, милый.

— Привет, Майя.

— Ты ждал меня?

— Нет.

— Фу, как неприятно.

Алексей поворачивается к девушке и, отступив на шаг назад с кривой ухмылкой, говорит:

— Я никогда не был приятен. Наверное, ты мазохист и бегать за мной – это твое извращенное удовольствие.

Девушка вспыхивает от этих слов, но не теряется, внаглую садится на диван, нарочно позволяя короткому платью задраться так, чтобы мужчине отлично была видна резинка черных кружевных чулок.

Красиво. Пошло. Но уже давно не возбуждает.

Если баба бегает за тобой двенадцать часов в сутки в перерывах на обед и завтрак, ты ее уже даже не ненавидишь, ты ее просто не замечаешь.

— Леш, я соскучилась, – призывно смотрит она, а Богданов только тяжело вздыхает и начинает собираться.

Майю Артемьеву он знает, кажется, практически всю свою жизнь. Их отцы дружили, имели общие бизнес-проекты, их детишки, разумеется, сначала играли в одной песочнице, потом ходили в одну элитную школу. Правда, недолго. Мать после развода забрала Лешку в Питер. Зато потом, когда он вернулся к отцу в Воронеж, они с Майей поступили в один университет. И вот так-то молодая красивая блондинка стала его «девушкой» Он считал, что у них просто однажды был секс по пьяни, а она уже выбирала фасоны свадебного платья.