Онлайн книга «Ты - наша»
|
Я смотрела на грязный неопрятный хвост Машки, на ее красные руки. На мерно, словно маятник, двигающуюся пустую коляску… И эти движения убаюкивали, противоестественным образом успокаивая. Я смотрела, смотрела, впадая в странный транс, словно жизнь свою будущую видя. И уже казалось, что это не Машка, это я сижу в грязном дворе с пустой коляской. И это мой малыш возится в разгромленной песочнице. И так жутко стало, так страшно. И не вырваться никак из морока этого! Мое сомнамбулическое состояние разорвал телефонный звонок. Моргнув и приходя в себя, я глянула на неизвестный номер, ткнула на зеленую кнопку, радуясь хоть какому-то человеческому голосу. Пусть даже мошенник, плевать… — Маленькая, ты как? — хрипловатый низкий голос Лешки Каменева, словно струя свежего воздуха, морского бриза, который приводит в чувство за доли секунды, — я долетел. — Хорошо… — ответить получилось не сразу, через судорожный глоток и резь в глазах. Надо же, вот так с ума и сходят, наверно… — Я буду звонить с этого номера, — Камень, как всегда был краток, — и писать. — Хорошо… — я кивнула почему-то, хотя он меня увидеть не мог. — Скучать буду, — снова, как данность, как уже свершившийся факт, рубанул Камень, и я снова кивнула и глупо повторила заевшее: — Хорошо… — Камень, блять! — вмешался в нашу информативную беседу густой мужской бас, и Лешка торопливо закончил: — Пока, маленькая! — Пока… Он уже давно отключился, а я все стояла, прижав трубку к уху, и слушала долгие гудки. Тоже мерные, тоже успокаивающие… Вот только жизни в них было куда больше, чем в унылой картине за окном. И, когда я, наконец, оторвала трубку от уха, то в окно больше не смотрела. И не думала больше ни о чем, не сомневалась. Побегала по квартире, покидала вещи в сумку, оставила родителям записку, что буду жить теперь самостоятельно, залезла на антресоль, где хранился запасной ключ от дома, о котором я знала давным давно, а родители не знали, что я знала. И выбежала из квартиры, чуть было не ставшей моей темницей. Я бежала так быстро, что даже не задумывалась о том, куда и зачем несусь. Знала только, что домой больше не вернусь. Ни за что. Почему-то я в тот момент была уверена, что все получится. Все разрешится. И все будет так, как мне надо, и никак иначе. Ведь я ни в чем не виновата, и пусть я грешница, но я хочу жить! Я бежала, четко зная, что обрубаю все концы, что назад пути нет. И что Бог мне не поможет, ведь я так его разочаровала, нарушив несколько основных заповедей. И пусть! Главное, чтоб не мешал, а помогать мне не надо! Сама справлюсь! 37 Телефон все трезвонит, и я, не выдержав Маринкиного взгляда, все-таки ставлю его на беззвучку. — Может, поговоришь? — спрашивает Маринка. И я знаю, что ей отнюдь не человеколюбие движет. Просто концерта боится. Утреннего, послезавтрашнего. Было такое уже пару раз. — Потом, — коротко отвечаю ей и снова углубляюсь в книгу. В понедельник тест по основам психологии, надо хоть чуть-чуть подучить. А то выкинут меня из общаги за неуспеваемость… Это, кстати, с некоторых пор мой самый кошмарный кошмар. Хотя, говорят, что первокурсники от него не страдают по одной простой причине: до первой сессии они просто не в курсе, что это такое. Я, например, после сдачи ЕГЭ, была четко уверена, что мне теперь все нипочем, самое страшное уже позади. Вот только парни из группы, когда я такое им задвинула в перерыве между репетициями, долго ржали… И потом пытались мне объяснить, недалекой дурочке, что я вообще не представляю, что такое — реально страшные вещи. Ну и ничего, скоро узнаю… И рожи строили зловещие, когда я пыталась прояснить, о чем это они, собственно. |