Онлайн книга «Ты - наша»
|
Я остаюсь стоять, нелепо сжимаясь, посреди темного двора, и смотрю ему вслед, ошарашенная и перепуганная. Он вообще меня не услышал, да… Но есть надежда, что вернется, и мы поговорим наконец-то… Полтора месяца… Так долго… Хотя, одно хорошо, он так ярко заявил на меня свои права, что вряд ли в универе найдется самоубийца, который решит полезть… Это хорошо. У меня есть полтора месяца, чтоб подумать. И решить. И никто не будет меня трогать… Если бы я знала, насколько смешны были мои мысли в тот момент, насколько наивны… 36. Спустя месяц Я кошусь на вибрирующий телефон, затем на многозначительно поднявшую бровь Маринку, и продолжаю читать. Демонстративно. Телефон вибрирует. Я читаю. Маринка смотрит. Прекрасный вечер субботы, я считаю. Интересно, у кого первым не выдержат нервы? Судя по имени абонента на экране, тут без вариантов. Будет дозваниваться до последнего. Я как-то забыла телефон в комнате и ушла в универ. Когда вернулась, там была примерно сотня непринятых. Хорошо, хоть сообщения не любит, да и не умеет писать, и то благо… — Ты так и будешь сидеть? — первой не выдерживает Маринка. Ожидаемо. Она вообще непоседливая очень. — Может, хоть на без звука поставишь? — Нет, — спокойно отвечаю я, — мне могут звонить ребята… И еще… Совсем без звука нельзя. — Ну тогда ответь, это же невозможно. — Под подушку суну сейчас… — Так сюда придет ведь! — Нет. — Почему? — Потому что… Я замолкаю, не желая посвящать Маринку в тонкости своих отношений с родителями. Слишком это неприглядное знание… Но ответить все же придется, хоть и не хочется ужасно. Потому что прекрасно знаю все, что услышу, ничего нового, лишь нервы себе испорчу. А я только-только в себя приходить начала, кайф от жизни получать. За эти три недели я сполна ощутила, наскольк это круто: когда тебя никто не трогает, не давит на психику, не достает всякими ненужными занятиями и нравоучениями. Короче говоря, как хорошо жить отдельно от родителей. Я словно жить начала заново и дышу теперь полной грудью. Сейчас, вспоминая события месячной давности, я невероятно удивляюсь до сих пор, как быстро все может поменяться. Мгновенно, я бы сказала. Ведь неизвестно, как долго я бы решалась на переезд, откладывала, собиралась с силами, копила деньги, сама себя уговаривала потерпеть, подумать, подождать… Но Камень, сам того не зная, очень помог, послужил катализатором событий, можно сказать. Потому что в тот вечер, когда он, безапелляционно заявив, что я — его девушка, и он меня заберет от родителей, прыгнул в свою тачку и уехал, я, еще какое-то время постояв в прострации у подъезда, поднялась домой… И застала мать и отца в полной боевой готовности. Они, оказывается, не спали, сидели на кухне, ждали меня… И дождались. Хорошо, что я успела привести себя в относительный порядок, и о безумии в машине Каменева можно было догадаться только по чуть припухшим губам. Но родители не приглядывались, не до того им было. Я вернулась поздно, куда позднее, чем было допустимо приличиями, и, несмотря на вполне правдивую легенду о совместной подготовке к занятиям, которую скормила маме Маринка, меня долго отчитывали, ругали, били по лицу и лживым губам и, в итоге, довели до слез. Я ушла в свою комнату, обессилевшая совершенно, повалилась на узкую, неудобную кровать и закрыла глаза, стараясь отрешиться от тягостной реальности. Мне ужасно хотелось вернуться в самые светлые, самые волнительные события сегодняшнего вечера: подготовку к выступлению, наши песни, то, как слушали меня, как хлопали и свистели, взгляд Лиса, поцелуй Камня… Буквально час назад я жила, я чувствовала себя так, как никогда до этого не чувствовала! |