Онлайн книга «Ты - наша»
|
На этом моменте я торможу и перехватываю Марину за плечи: — Марин! Приди в себя! Я не встречаюсь с Камнем, разговаривала пару раз и вообще никакого отношения не имею ни к нему, ни к его делам! Мне идти надо! Прости! После этого я разворачиваюсь и, не слушая горестные вопли Маринки про порушенную дружбу, бегу прочь уже из этого рассадника греха и порока. Главное, чтоб реально рассадник был снаружи… А не внутри меня. 28 Я была бы очень рада, если б этот жутко длинный день наконец-то завершился… Но что там было про меня и удачу? Вот то-то… В голове крутятся бешеными белками мысли про Камня, его слова, его взгляды, прикосновения, и Маринка тут еще со своими претензиями и просьбами, и бой какой-то… Какой, нафиг, бой?.. — А ну, стоять! Да что же это такое? Я сейчас настолько загружена, что на Тошку, преградившего мне дорогу с явным выражением поругаться на лице, смотрю злобно. И, не считая нужным вообще с ним разговаривать, пытаюсь обойти по касательной. — Стоять, я сказал! — рявкает он, изображая властного господина, и хватает меня за локоть, резко дергая на себя. От неожиданности буквально лечу в его сторону, машинально хватаюсь за плечи бывшего друга. — Ты сдурел??? — Это ты сдурела! — шипит он злобно, встряхивая меня больно и жестко, — какого хера ты устроила? Я тебе запретил! Ты меня опозорила! — Чего? — я, несмотря на то, что голова серьезно так мотается от каждого грубого рывка, прихожу в какую-то священную боевую ярость. Потому что сколько можно уже меня доставать? — Ты рехнулся? Запретил? Ты мне не можешь ничего запрещать, понял? Ничего! Сам себя позоришь, дурак! — Да ты… Да ты… Сучка! — выдыхает Тошка и неожиданно принимается меня целовать! Это до такой степени вымораживает, что не могу терпеть, дергаюсь в его руках, отворачиваюсь, стремясь избавиться от слюнявых поцелуев, а Тошка словно с ума сходит, лижет мне шею, щеки, пытается поймать губы и бормочет при этом торопливо и жалко, — ну хватит уже, хватит… Ну ты же моя, понимаешь, моя! Я же тебя с детства… Я же за тебя… — Да что за бред? — сатанею от злости я, — Тошка, пусти! Пусти! Я не хочу, не хочу! Я борюсь с ним уже всерьез, понимая, что парень отчего-то совсем сошел с ума, а мы в самом низу лестницы, на первом этаже, и двери закрыты перед нами, и никто не увидит, не придет на помощь! Страх начинает дурить голову, я забываю о том, что могу позвать на помощь, просто слепо бьюсь в его лапах, словно пойманная рыба. — Вась, я тебя заберу, слышишь? Заберу! — Тошка прижимает сильнее, оттесняет уже под лестницу, в темный уголок, и меня продирает дрожью, когда осознаю, куда он меня тащит, — у тебя все будет! Родаки все сделают, Вась! Уедем с тобой в Москву, будем жить вместе, учиться… Давай, Вась! Я дурак, зачем позволил тебе сюда… Дурак… — Дурак, да! — мне удается наконец выпростать руку и с наслаждением ударить Тошку по щеке, а потом еще раз и еще, не жалея, с оттягом, до отбитой ладони. Он не отпускает, но хотя бы тормозит. Смотрит на меня, тяжело дыша, в глазах — дикость. Он совсем другой сейчас, мой бывший друг детства, я не знаю этого парня, чужого и жуткого! И не хочу знать! — Ты все равно никуда не денешься, слышишь? — резко переклинивает его от мольбы к злобе, губы кривятся в оскале, — либо ко мне, либо родаки на хуй местного божка посадят! |