Книга Ты - наша, страница 135 – Мария Зайцева

— Прекрати… — мне неловко и странно, учитывая, что Камень на меня тоже поглядывает…

И в его глазах, за недовольством и ревностью, звериными отблесками отсвечивает вожделение. Темное и страшноватое. То самое, что сбивает с ног и заставляет голову пустеть, превращаясь в гулкий сосуд, звенящий лишь желанием и страхом.

Я внезапно понимаю, что ему не то, чтоб нравится смотреть, как Лис меня трогает… Нет, тут что-то более серьезное, многослойное, глубинное. Его это… Заводит, вот. Словно он в голове своей прокручивает такие сценарии нашего общего… э-э-э… взаимодействия, что всем вокруг становится жарко.

Я, например, пламенею в буквальном смысле.

Глаза горят, уши горят, губы и щеки — тоже горят.

Это кошмарно: оказавшись в замкнутом пространстве втроем, мы словно заражаемся друг от друга безумной, самой высшей пробы, жесткой похотью, которой невозможно противостоять!

Раньше у меня хоть немного получалось, потому что я не понимала, как это может быть. Не знала, насколько хорошо они могут мне сделать.

Больно, очень больно!

И в то же время, хорошо.

И вот теперь, уже разочек испытав это, мне все сложнее и сложнее избавиться от искушения… Продолжить.

Просто упасть в эту темную, горячую, болезненную бездну, до дна ее изучить, понять, как еще может быть? Ведь, если в самом начале, когда еще толком ничего не было, уже невероятно разнообразные и влекущие ощущения, то что будет потом?

Об этом даже думать страшно.

И притягательно.

Притягательность порока, как писали в Слове Создателя. И остерегали от этого!

Я, отступница, понятно, что меня сразу же принялись искушать в этом греховном мире. И я совсем не смогла с этим искушением бороться…

В машине атмосфера становится невероятно напряженной, Камень сжимает губы и неожиданно, оторвавшись от дороги взглядом, поворачивается ко мне, резко дергает на себя за шею и впивается в губы жадным горячим поцелуем!

Я лишь руками успеваю взмахнуть, словно птица крыльями: нелепо и бессмысленно.

У Лешкиных губ вкус свежести, перемешанный с мятной жвачкой и чуть-чуть табаком. А еще — совершенно умопомрачительный вкус его самого, горячего, сумасшедшего парня, которому плевать на правила этого мира, на то, кто и что подумает… На все. Он свободен в своем безумии.

— За дорогой следи, блять, — хрипит с заднего сиденья Лис, впиваясь болезненно жадным взглядом в мое лицо, едва Лешка, с ругательством, отрывается от меня и снова поворачивается к дороге, резким движением возвращая машину обратно на нашу полосу со встречки.

Я без сил падаю на спинку сижденья, ловлю натертыми губами воздух, перед глазами все плывет от возбуждения и испуга.

— Охуеть… — шепчет мне на ухо неугомонный Лис, снова протягивая пальцы к моей шее, словно не в состоянии удержаться от соблазна, — охуеть… Горячо, малыш… Пиздец, как горячо…

Его слова звучат, как прелюдия, жаркая и бесстыдная.

И я ловлю его вибрации. И не могу ничего с собой поделать. Кроет, как бабочку. Мощно, безумно.

Камень, бросив снова взгляд на мое лицо и пальцы Лиса, уже вовсю ласкающие мою грудь прямо через хлопок рубашки, матерится и нажимает на педаль газа.

Я понимаю со всей очевидностью, что дома у Камня мы не будем разговаривать.

Вообще.

И, помимо предвкушения, грязного, животного, испытываю страх и стыд. Снова.