Онлайн книга «Наша навсегда»
|
— Вы… Ты, — исправляюсь я, — любил ее? Сажусь между своими мужчинами. — Да, — кивает Большой, — любил… Правда, тогда я как-то это слово не думал, в башку оно даже не залетало. Времена другие были, понимаешь? Не про любовь… Я тем более уличный же, с детства сам себе предоставлен был. Мама работала все время, отец… Отца не было. А я бедовый рос, она меня удержать не могла… — он усмехается, — в детской комнате милиции папка на меня была толстенная… Мама туда, как на работу, ходила, каждую неделю… Она обрадуется тебе, Василиса, — он смотрит на меня, и глаза блестят, — она не ждала уже… — Она… — боже, у меня бабушка есть? Живая? — где она живет? — Я ей дом поставил, на своем участке, рядом с моим, — объясняет Большой, — она не хотела стеснять, а я не хотел ее далеко отпускать, так что… Сама увидишь. Когда приедешь? — Не гони коней, — недовольно рычит Камень, по-собственнически обхватывая меня за плечи, — у нас еще море дел. — Да решу я ваше море, — усмехается Большой, — с пареньком разберусь, и с сектой этой тоже. — Не надо, — тут же отказывается Лис, ревниво стрельнув глазами на меня, — мы сами. — Да чего вы сами? Щенята… — Не стоит нас недооценивать, Виталий Владимирович, — спокойно басит Камень, — и с проблемами нашей женщины мы разберемся самостоятельно. Без помощников. — Хорошо, — помедлив, кивает Большой, — а потом что? Когда разберетесь? — Потом время покажет, — отрезает Лис. — То есть, вы хотите продолжать… это все? — Большой сжимает губы, ставит бокал с коньяком на стол, подается вперед, и столько очевидной угрозы в его фигуре, что мне не по себе становится. Опять он! Ну вот зачем? — Что “все”? — с опасной лаской в голосе уточняет Лис, — наши отношения? Да. И советую вам, Виталий Владимирович, искренне советую, не лезть в нашу жизнь. — Она — моя дочь! — не выдерживает Большой, сжимая здоровенные кулаки, — а вы тут устроили… — Так! — я решаю, что надо бы уже на передний план выступить. И не в качестве перетаскиваемой из рук в руки наградной фигурки, — остановитесь! Вы… Ты, — я смотрю в упор на Большого, — не имеете права мне указывать, как мне жить, и с кем. Даже если бы ты меня воспитывал, то я давно уже совершеннолетняя, а, значит, сама принимаю решения. И ни в чьем одобрении или осуждении не нуждаюсь. Понятно? Большой пару секунд, опешив, смотрит на меня, а затем усмехается неожиданно тепло: — Нет, ошибся я. Нихрена ты на мать не похожа. Лара была… Хитрой. Никогда слова поперек не говорила, все тишком… А ты… Ты — вся в меня! Уф… Это просто финиш какой-то… Я ему про попытку запоздалой сепарации и отстаивании своих границ, а он восхищается моим характером! — Но я тебя услышал, дочь, — последнее слово Большой проговаривает с явным удовольствием, — мы этот разговор пока оставим. А потом… — Мы эту тему закроем, — давлю я, — если мне будет нужно, я сама обращусь. — Обещаешь? — он снова подается вперед, сверлит меня взглядом, — если кто-то из них… Хоть что-то… — со стороны Лиса слышится тихое: “Охуел”, а Камень просто сильнее меня обнимает и чуть вздергивает в оскале губу, показывая свое отношение к еще одному претендующему на мое внимание и защиту меня мужчину. — Нехрен скалиться, щенята, — Большой не собирается делать вид, что слепой и глухой, — я пристально следить буду, понятно? А ты, Василиса, просто знай, что я в любой момент… Любому… Вырву все, что шевелится и вставлю туда, где оно шевелиться не будет. А еще помни, что бабушка тебя ждет. Я ей еще не сообщал… Ждал результатов. Обещай, что поговоришь с ней. И приедешь в скором времени. |