Книга Наша навсегда, страница 109 – Мария Зайцева

Шепот Лиса, не выдержавшего, целующего меня в висок, шею, раскрытые в стоне губы:

— Охуенно, малышка… Охуенно… Поцелуй меня… Поцелуй… Хочу…

Мои пальцы на его длинном члене. Его губы на моих. Жар дыхания, безумие в глазах.

Перевернувшийся мир.

Медленное, все такое же неотвратимое натяжение, властная ладонь в волосах. Горячая кожа, мощное тело позади, татуированная, перевитая сухими железными мышцами грудь, прижимающаяся к моей.

Я между ними, словно в жерновах. И мне горячо! Я горю! Я растекаюсь по ним, таким бешеным, таким огненным! Плавлюсь, словно заготовка из металла в плавильной печи!

Они меня заново создают!

Другой! Совсем другой!

— Малышка…

Болезненный хрип в губы.

И сдавленное рычание позади, укус в шею, от которого ноги отнимаются!

Лешка набирает темп, перехватывая меня под грудью, кусает, уже теряя себя полностью.

— Мне… — настаивает Лис, не прекращая целовать, гладить меня умело, нагло, так правильно-правильно-правильно! — Мне… Оставь… Мне…

И Камень, словно понимая и слыша его, неожиданно отпускает меня в его руки, позволяет упасть на ладони.

Лис приподнимает меня за подбородок, проводит пальцами по губам, раскрывая… И я сначала обхватываю подушечки, а затем их заменяет его член.

— Ох-уеть… — в два приема проговаривает Лис, погружаясь сразу до горла.

Задыхаюсь. Сокращаюсь. И кончаю. И умираю.

Боже, как я сладко умираю в тот раз!

Краснота переползает из глаз в мозг, стирая, наконец-то, все жуткие картины в голове.

Меня трясет, глаза закатываются, сглатываю, заставляя член Лиса во рту сокращаться.

— Бля-а-а… — стонет он, кайфуя, запрокидывает голову.

Позади слышится затихающее сладкое рычание Лешки.

Его широкая ладонь проходится по моей пояснице…

Снова подхватывает под живот, тянет на себя.

Обессиленно прижимаюсь затылком к его плечу.

Все еще с закрытыми глазами.

И чувствую, как Лис слизывает мои слезы со щек. А потом целует меня. Глубоко. Для него нет запретов. Ни в чем.

И для меня, похоже, тоже.

Для нас троих.

Мы — единое целое. Какие могут быть запреты?

В ту ночь мы уснули не скоро. Мои мужчины, словно сорвавшись с цепи, мучили меня долго и настолько сладко, что я еще много-много раз умирала в их руках. И, едва отдышавшись, вернувшись в этот мир, снова тянулась за лаской. Живительной, необходимой. И получала ее. В двойном объеме.

Лишь под утро меня вырубило от усталости прямо на Лисе.

Я заснула мертвым сном, вообще без сновидений. И без тревог. И без воспоминаний.

Не знаю, насколько это было правильное лечение, но…

Очень эффективное, и нас полностью устраивающее.

А, значит, плевать.

Я смотрю на Большого, непривычно взволнованного и напряженного. Он передает мне запечатанный конверт.

— Специально просил, чтоб вот так, на бумаге, — поясняет он, — и не открывать. Чтоб ты открыла.

Конверт беру с опаской и волнением, понимая, что от того, что там написано, изменится моя жизнь.

Может, не сразу, может не кардинально, но… Если у меня появится отец, хотя бы вот такой, биологический, это же значит, что я пока еще не сирота? Да?

— Василиса, — Большой подается вперед и кладет свою здоровенную ладонь на мои пальцы, намертво сжавшие конверт, — я тебе хочу сказать… Что бы там ни было написано, ты должна знать: я буду к тебе относиться, как к дочери. В любом случае. Ты — дочь Лары. Это очень много для меня значит. Детей у меня нет и не будет уже, так что… Я рад, что нашел тебя.