Книга Маленькая женщина Большого, страница 68 – Мария Зайцева

Я подхожу, ставлю сумку на стол, смотрю на второго мужика, машинально отмечая бледность, испарину и общее вялое состояние.

— Что случилось? — спрашиваю у него.

Сивый, недружелюбно зыркая, нехотя, с трудом, поворачивается, и я вижу, что правое бедро его перевязано грязной, пропитавшейся кровью тряпкой.

— Я не смогу осмотреть, пока он сидит, — говорю в пространство, — надо его уложить.

— Тебя надо уложить… — снова начинает озабоченный бандит, а главарь его прерывает, командуя Зевсу, молчаливо стоящему в углу. Лицо его — в мраке, только глаза сверкают. Боже, хоть бы не сделал ничего, дурак бешеный! У этих тварей оружие, нарвется же! Нельзя! — Давай, фельдшер, неси больного на шконку.

Зевс молча идет в мою сторону, деревянный пол прогибается под его весом… И выражение лица его жуткое такое!

Понимаю, что он сейчас что-то сделает, и застываю от ужаса и осознания, что ничего, вообще ничего не могу сделать! Никак не предотвратить!

Сама ситуация — острое, безумное дежавю.

И в прошлый раз это закончилось потерей!

Потерей самого близкого для меня человека.

Я не хочу, чтоб все повторилось!

Я не смогу еще раз это пережить!

Но осознание никак не помогает. В моей власти только следить и быть готовой. В этот раз хотя бы.

Открываю сумку, пытаясь своим копошением отвлечь главаря и второго бандита от действий Зевса, если он намерен что-то сделать… А он явно намерен! И даже не дает себе труд это скрывать! Глаза — сумасшедшие абсолютно!

Или это лишь мне очевидно?

В любом случае, я достаю из сумки тонометр, бинты, капельницу, роняю что-то, поднимаю, короче говоря, создаю движение, отвлекаю.

— Да я сам встану! Нехрен! — Сивый поднимается, а в следующее мгновение происходит сразу очень много вещей!

Из соседней комнаты, маленькой темной спальни, стреляют, попадая четко в грудь раненого бандита.

Зевс мягко, незаметно практически, становится между мной и главарем, дергает к себе Сивого из-за стола, опрокидывая его вместе с моей сумкой и разложенными лекарствами и инструментами.

Главарь дает очередь, попадая в грудь своему подельнику и, по касательной, Сивому, которого выстрелом из спальни отбросило в сторону.

Я понимаю, что главарь сейчас еще стрелять будет, и в ужасе дергаюсь к Зевсу. Не знаю, зачем. Прикрыть его? Толкнуть с линии обстрела? Дурость, конечно, но это чисто инстинкты. Те самые, что не сработали год назад…

Боже, сколько раз я в голове эту сцену перетирала! Сколько кошмаров видела! Вариантов развития событий, если бы я не была пугливой дурой. Если бы успела. Если бы…

Дурацкая присказка, ее папа никогда не любил. Он говорил, что у настоящего человека нет “если бы”. У него есть здесь и сейчас.

А я… Получается, я — не настоящая… Плохая.

И сейчас ничего сделать не получается…

Зевс с места не двигается вообще, просто стоит, сжимая за шею уже мертвого бандита, которого его же подельник прошил очередью из автомата, и смотрит, как главарь, выронив оружие, валится на пол.

Глаза его вытаращены. Верней, глаз. Один. Потому что во втором — нож.

Небольшой такой, чуть ли не игрушечный.

Когда он туда попал? Как?

Я не отследила даже момента, не поняла.

Все произошло в две секунды, даже странно, что столько событий, за такой короткий срок…

Зевс, мрачно отследив, как главарь, чуть подергиваясь, затихает полностью, навсегда, разжимает ладони, роняет второго бандита, даже не глядя на него больше, разворачивается ко мне.