Онлайн книга «Маленькая женщина Большого»
|
Может, стресс так сработал на организм? Я, в принципе, на либидо не жаловался никогда, но и супермачо себя не считал. Обычный мужик, с обычными аппетитами… А тут прямо сорвало ведь башню. Может, еще дело в женщине. Такие манкие и сладкие давно не встречались… Валя тянется к тонконогому фужеру на полу, прихватывает, пьет выдохшееся розовое "Дом Периньон", непонятно, каким образом завалявшееся у меня в баре, не иначе, кто-то умудрился когда-то всучить, типа подарок. Вот и пригодился. Не кониной же женщину поить? Нет, конина тоже хороша, элитная, но крепковато будет. Того и гляди, вырубит мне любовницу. А у меня на нее планы еще. Большие и крепкие. — Разрушительное, — вздыхает Валя, подбирая более понятное для меня слово. — Почему это? — еще ближе… — Потому что клубника среди зимы — это… Это… Ай! Воробышек, опрокинутая коварно на спину, смотрит на меня с удивлением и возмущением, такая крохотная, белая-белая на моем темном постельном белье. И моя татуированная лапа на ее мягком волнующемся животике — контраст. Декадентский… Хорошее слово. Надо запомнить… — А мне нравится, — информирую я ее и, взболтав баллончик, выдавливаю густые сливки по очереди на каждый сосок. — Вишня в сливках… Зимой… И в любое время года… Люблю… Наклоняюсь и обхватываю губами сочную вершинку, слизывая уже растекающиеся сливки. Охуенно-о-о… Вкуснятина. — О-о-ох… — податливо выгибается навстречу моему рту Воробушек, — боже… Увлекаюсь, облизываю по очереди обе сладкие полусферы, тискаю их, урча от избытка эмоций. Большие! Мягкие! Мои! Все мои! Вот перевернулся на моей улице КамАЗ с кайфами! — Я потом тебя еще сливками угощу… — хриплю я, садясь на колени перед ее раскинутыми ногами и пристраивая уже очень даже готовый член к влажной мягкости, — оближешь? В рот возьмешь? — Бо-о-оже… — она приподнимается на локтях, в глазах испуг и неверие, — опять? Ты — маньяк. Это же ненормально… Пятый раз… Тебе надо провериться у врача… — Да? Я готов, — рывком загоняю себя в гостеприимную влажность под нежный вскрик Воробушка, хриплю от невероятной тесноты и сладости, — доктор, проверьте меня… — Ужас… — она бессильно откидывается на спину, закрывает глаза, запрокидывает руки за голову. Выхожу и снова толкаюсь, наблюдая, как мой член, мокрый от ее соков, скользит вперед и назад. Завораживающее зрелище. Смотрел бы и смотрел… — Можешь звать меня так, как до этого, — набираю темп, переводя взгляд с наших соединяющихся внизу тел на ритмично подрагивающие груди с блестящими от слюны сосками. Невозможно выбрать, куда смотреть! Везде охуенно вкусно! — А-а-а-а… Это как? — Воробушек выгибается ломко в пояснице, грудь еще острее становится. Блядь, она же меня прикончит так! Уже все плывет! Вцепляюсь в шикарные бедра, двигаюсь сильнее и резче, ощущая, как начинает сокращаться все у нее внутри. — Зевсом зови, — рычу я, не выдерживая первым, улетая так стремительно, что голова чуть ли не взрывается от кайфа, — мне нравится! — А-а-а-а-а… — Воробушек стискивает меня бедрами, стремясь за своим наслаждением и догоняет, сжимая изнутри так яростно, что я второй приход, кажется, ловлю. И этот продлеваю? Не знаю. Не уверен ни в чем. Хотя, нет. В одном уверен. Она прокричала “Зевс”. Прежде, чем кончить. 17. Утро — Ну что же, я думаю, что все в порядке, — я бережно заворачиваю в пеленки сонно моргающую внучку человека, с которым я провела долгие предутренние часы. Боже… Я с дедушкой спала. Как в анекдоте, смешно. |