Книга Капкан Бешеного, страница 85 – Мария Зайцева

На моих глазах девочка изящно прогибает спинку, словно стараясь, чтоб Конюховский ее не трогал. Интересно…

А, может, и не все так печально, как я думаю…

— Ну, чего сидим? Или не пойдешь? Надо тогда Вере позвонить…

— Не надо, — я решительно поправляю волосы, — пойдем.

В конце концов, я уже не беззащитная овечка, забившаяся в свой угол и сидящая там тихонько, в надежде, что про нее не вспомнят.

У меня есть планы.

И я хочу спеть песню со сцены. На всю страну. И только я буду знать, про кого эта песня…

Единственное, чем я могу показать свои чувства.

И я не упущу этот шанс.

— Интересно, кому ты отсосала, чтоб поставили закрывать первую часть? — ехидный голос Паши Пасонова, выступающего с привычном сейчас стиле «читаю в нос, проглатываю половину слов», застает как раз в тот момент, когда я пытаюсь отрешиться от окружающего мира и поймать нужную для выступления волну.

Само собой, никто мне этого сделать не дает.

В гримерках привычных кавардак, толпы нужного и ненужного народу, вообще невозможно отследить, кто и что делает.

Меня это все неожиданно увлекает.

Оказывается, за время своей вынужденной изоляции я успела соскучиться по концертному тарараму!

Не по всем его особенностям, конечно.

В частности, по всяким придуркам, неожиданно начинающим шипеть за спиной гадости, вообще не скучала!

Разворачиваюсь, изучаю лощеную, подправленную филерами и хирургами физиономию.

— А ты, судя по тому, что во второй части после снежинок выступаешь, так нужный член и не нашел?

— Сучка… — шипит Паша, оглядываясь на всякий случай.

Это потому, что сливы из-за кулис периодически попадают во всякие интересные чаты и оттуда разлетаются веером по всей сети. А плохой пиар — не всегда хорошо, к сожалению.

У Паши образ романтичного героя, брутала с нежной душой.

И бабские разборки, учиненные типичным бабским тоном, намекающим, что Паша у нас — далеко не брутал, а, можно сказать, наоборот даже, ничего хорошего ему не принесут.

— Это ты — сучка, — улыбаюсь холодно я, — тявкаешь за спиной.

— Ой, ну все, — Паша, которому плюй в глаза — божья роса, резко меняет настрой и по-свойски подмигивает, — рассказывай, кому на член упала.

— Не твое дело, — фыркаю я, — тебе в любом случае не светит.

— Че, прямо натурал? — удивленно круглит Паша подкрашенные глаза, — не из наших, что ли?

— Отвали.

Сдавать Демида я не собираюсь, хотя его личность — вопрос времени, конечно. Кое-кто, вон, уже в теме, запись с моим выступлением и куда более занимательным выступлением Демида, унесшего меня на руках, словно добычу, из ресторана, все, кому надо, давно увидели.

Это Паша, у которого из связей — только половые и однократные, по верхам сплетни собирает.

А более серьезные люди глупых вопросов не задают.

Посматривают, конечно, издалека, но пока не лезут.

Мой фавор — вопрос неустойчивый.

Зотова — это, конечно, Зотова, тут вопросов нет. Но она не бегает со своими подопечными под мышкой, не трясется над ними, пытаясь сунуть в каждую дыру, куда только можно. Она по площадям бьет.

И тут либо ты для площадей подходишь, либо сливаешься.

— Кстати, видела? У твоего бывшего новая лялька.

Паша, не получивший нужного градуса в кровь, все никак не уймется.

— Мне пофиг.

— Она твой репертуар поет. Это уже третья, кстати.