Онлайн книга «Капкан Бешеного»
|
— Эм-м-м… Не помню… — В любом случае, если потребуется что-то, позови. Я буду в соседней комнате. — Спасибо… Но я, наверно, утром, после звонка, пойду… — Куда еще? — хмурится Демид Игнатьевич, — ты остаешься здесь до полного выздоровления. — Но это неудобно… И страшновато, если честно. Но этого я не говорю, само собой. — Неудобно прятаться в собственной квартире под столом и нести всякую чушь про смерть. — Обрубает грубовато он, — мне не надо, чтоб ты вышла на улицу и бросилась под колеса ближайшей машины. Мать моей внучки сейчас в очень уязвимом положении, ей не нужны лишние стрессы. Потому, пока ты не придешь в себя, останешься здесь. — Но это же невозможно! — я до такой степени удивлена и растеряна, что снова пытаюсь приподняться, но, под внимательным жестким взглядом хозяина дома, поспешно ложусь обратно, — у меня… Дела… Работа… — Твоя работа ждала, пока ты сидела под столешницей и умирала от обезвоживания. Подождет еще немного. Все. Спи. Или я тебя силой к кровати привяжу. Он еще пару секунд смотрит на меня, словно ждет… чего-то. А потом выходит, аккуратно прикрыв за собой дверь. А я оглушенно смотрю в окно, на мерцающие огни столицы. И думаю о том, не бред ли то, что мне показалось, будто при словах о привязывании к кровати по лицу этого жесткого викинга скользнула предвкушающая улыбка? Хотя… Да нет. Бред. Это же… Это серьезный человек… Отец Лиса. Я для него — на уровне приблудного питомца. Неразумное животное, которое приходится спасать, лечить и прочее. Почему-то это сравнение кажется мне очень обидным. Почему-то не хочется быть для такого крутого мужчины просто… не знаю… хомячком бессмысленным. А кем хочется, глупая ты дурочка Иринка? Провожу в растерянности по лицу, со следами слез на щеках. Волосы… Боже, лучше не думать, как я выгляжу, реально… И он меня такую видел… И нес на руках… Стыд. Гребаный стыд! Мне становится себя ужасно жаль почему-то. Странно, когда звонил урод Конюховский, и рассказывал мне в деталях, что именно и в каких позах он будет со мной делать, когда доберется, я испугалась, но себя не жалела. Чего жалеть-то? А вот сейчас… Мне жаль, что такой крутой мужчина увидел меня в такой неприглядной форме. Понятно, что у нас разные весовые, и он на меня даже в лучшем моем образе не посмотрел бы, но… Черт… Не надо было с таблетками завязывать, да… С этой печальной мыслью я и засыпаю. Вырубает, словно в обморок падаю. А просыпаюсь от ярких солнечных лучей, заливающих комнату. Щурюсь, поднимаю руки к лицу, инстинктивно закрываясь. И прихожу в себя окончательно, в деталях вспомнив вчерашний вечер. Свекор Васи, которого я приняла за убийцу. Странный разговор в ночи. Приказ оставаться в его доме. Непонятный и волнующий взгляд… Последнее — определенно плод моего воображения. Приснилось, сто процентов. Рука немного болит на сгибе, и я вспоминаю про капельницу. Сажусь, чувствуя легчайшее головокружение, осматриваюсь. Иглы в руке нет. Капельница спокойно лежит на столике рядом с кроватью. Получается… Он пришел ночью и убрал ее? От мысли, что Демид Игнатьевич смотрел на меня, спящую, как-то не по себе. Тревожно. Волнительно. Встаю и, чуть пошатываясь, иду в туалет. После двух дней, проведенных в состоянии нестояния, мне просто необходим душ. А потом… Потом — все остальное. |