Книга Твоя случайная измена, страница 51 – Мари Соль

Надеюсь, Самойлов не станет оспаривать факт моего материнства? Он и сам скоро станет отцом. Зачем ему «старые дети»?

— А..эм — я замешкалась, трогая скрепочку, — Если он не подпишет.

Пал Аркадич вздохнул, будто сам столько раз проходил через это.

— В таком случае будем судиться, — сказал, изменившись в лице. Словно уже предвкушал этот спор.

Он заверил меня, что, уж коли дойдёт до суда и претензий, то муж не сумеет забрать у нас дом. А я… и представить себе не могла, что Самойлов захочет прогнать нас оттуда. От одной только мысли, что там, в этих милых, уютных стенах, будет жить его дрянь, его отпрыск. Мне хочется выть!

Я думаю только над тем, что же скажет Самойлов. Как он себя поведёт? Вероятно он думал, что всё это время я просто пугала его? Не всерьёз! Что за мелочь, и правда! Измена? То ли дело — есть муж, и семья. Какая жена добровольно прогонит любимого мужа к другой?

«В таком случае будем судиться», — вспоминаю слова адвоката. Неужели Самойлов заставит меня это сделать? Как в той передаче, где истцы и ответчики сидят в большом зале суда. И по команде изливают накопленный яд друг на друга.

В исковом заявлении мне пришлось указать несколько важных причин, по которым наш брак должен быть непременно расторгнут. Когда адвокат уточнил, то я, скрепя сердце, сказала: «Измена».

— И всё? — удивился он так, будто измена — обычно дело в нормальной семье.

И тут из меня «полилось»! Я рассказала ему о скандалах. О рукоприкладстве, и вспомнила то, что он мне говорил, как смотрел, каким стал… В общем, была убедительна.

— Отлично, — сказал адвокат и подсунул коробку с платочками.

Я, шмыгая носом, взяла. Представить себе не могу, сколько обманутых женщин рыдало за этим столом.

В заявлении он написал, что совместная жизнь не сложилась по причине различия взглядов и ценностей. Эту фразу я тут же хотела оспорить. Мол, жили мы долго и счастливо! И взгляды у нас совпадали, до недавних времён.

— Так лучше, поверьте, — сказала Пал Аркадич.

Про неверность любимого тоже пришлось написать. «Мой супруг, Самойлов Илья Давидович, предположительно с марта такого-то года имеет вторую семью. И не отрицает данного факта».

— Это… — пытаюсь я защитить свою честь, — Не семья, а измена.

«Случайная», — крутится в голове. Но подобный вариант для суда не сойдёт! По словам адвоката, мы должны убедить судей в том, что семью сохранить невозможно.

«Невозможно», — рассеянно думаю я. Будто этот визит к адвокату довёл до меня этот факт. И тут же хочу разорвать заявление! Точно не он, своим жалким предательством, а я, этой маленькой белой бумажкой, разрушаю наш брак.

«Примирение между мной и ответчиком исключено. В связи с чем предоставление судом срока для примирения нецелесообразно», — написано дальше. От меня нужно только подставить «автограф». А после… трава не расти!

Пал Аркадич, видя моё замешательство, снимает очки. Он уже пожилой, но серьёзный и очень приятный на вид. Адвокат — это в чём-то психолог, он чувствует горе людей, но не принимает его близко к сердцу.

Однако же в этот момент он кладёт свою руку поверх заявления.

— Анастасия Витальевна, возможно, вам стоит подумать? Не принимайте поспешных решений, — говорит он таким мягким тоном.

Я вспоминаю Илью, его взгляд, когда он уходил. Он ведь решил уже всё, для себя! Почему не уходит? Сердцем он с нею, а телом — со мной. Правда, от тела уже одни хлопоты. Живёт по инерции рядом, спит, ест, переводит пельмени в г*вно.