Книга Всего лишь измена, страница 96 – Мари Соль

— Закрываю глаза и вижу Валеру.

Даже ночью шептала ему: «Я иду». Но агония длилась недолго. Скоро бабуля и впрямь умерла! Мама выросла здесь, и продавать этот дом не хотела. Даже зная, что в нём, один за другим, умерли оба родителя. Она утверждает, что призраков бояться не стоит. Напротив! Они охраняют её и всех нас. И даже мне самому порой кажется, когда дом погружается в ночь, что кто-то баюкает нас, то шелестом трав за окном, то руладами громких сверчков, напевая нам светлые песни.

Раньше я думал, что в этот уютный приют однажды приедем мы с Витой. И будем стареть, взявшись за руки. Любоваться закатом, пить чай, нянчить внуков. Я не вижу себя в роли домовладельца. Но, чем чёрт не шутит? Когда добровольно уйду на покой от научных высот. Отдам в руки юных талантов возможность учить и учиться. А Витка наймёт управленца в кафе.

А теперь…

Мои мысли совсем не о том. Не о будущем счастье! Я никак не могу престать себя мучить. Не думать о нём! Если он снова здесь, если она с ним общается… То расскажет про Майю? Или уже рассказала.

По спине холодок от таких перспектив. Что будет со мной? С нами! Господи! Вита! Ведь я и не думал, боялся представить себе, что однажды он снова вернётся сюда. И теперь, спустя столько лет, ты всерьёз предпочтёшь его мне? Почему, Виталин? Почему?

— Ай! Кось, мне больно! — поводит плечом, когда я сжимаю его слишком сильно.

А мне? Мне разве не больно? Я так любил тебя. Вита, за что?

Убираю ладонь, что вцепилась в неё мёртвой хваткой. И целую оставленный след. Всё пройдёт. Я так думал. Теперь же боюсь отпустить её руку. Боюсь перестать ощущать её рядом с собой.

Сладкий дым шашлыка до сих пор затмевает собой остальные весенние запахи. Мне приятно вдыхать! Видеть нашу семью в полном сборе. Почти в полном сборе. Нет тёщи! Она редко ездит сюда. Вот уж кто точно совсем городской. Не заманишь.

Как будто прочтя мои мысли, мамуля решает узнать:

— Как Анфиса?

Виталина, спиной прислонившись ко мне, отвечает:

— Да как? Как всегда! На работе.

— Чего там, на личном? — слегка подмигнув, говорит моя мать.

Я наблюдаю, как папа, заметив, что мама не видит, накинул стопарик. И нюхает хлеб.

— Ой! — машет Вита ладошкой, — Чего там может быть? Как всегда! Всё молчком, как подростки.

— Ну, оно и хорошо, значит, есть чего прятать, — делает выводы мама.

Майка упорно печатает что-то, присев на ступеньку крыльца.

Вита кричит ей:

— Майюшь! Не сиди на холодном!

Та отвечает:

— Ага! — непонятно вообще, она слышала, что ей сказали?

Вита вздыхает, напрягшись. Набирает в грудь воздуха. Громче кричит:

— Майя!

Дочь, наконец, поднимает лицо от экрана смартфона. И смотрит на нас. У меня в горле ком! Неужели она уже знает, что я — не отец? Но молчит, потому, что боится обидеть. Вспоминаю её, совсем юной девчонкой. Рыжулей! Такой же, как мать. Как она заползала ко мне на колени и с таким умным видом смотрела в экран. Компьютер тогда ещё был очень старый, большой. И Майка понять не могла, почему в телевизоре мультики, а на компьютере мультиков нет…

— Подложи что-нибудь! Не сиди на холодном! — суровеет Витка.

— Да оставь ты её, пусть сидит, — говорю, — Она в джинсах, они у неё очень толстые, я проверял.

— Кость! Ну, хоть ты не мели ерунды! Какие джинсы? Камень холодный, придатки застудит. Потом будет сильно болеть, — недовольно бурчит Виталина.