Книга Всего лишь измена, страница 92 – Мари Соль

Я выпрямляюсь. Глаза открываются. Мир вокруг не менялся. Изменился мой внутренний мир! Выходит, она была в курсе, что он снова в Питере? Она общалась с ним у меня за спиной. Возможно, она и сейчас продолжает общаться…

— Всё в порядке, спасибо, — говорю равнодушно, как робот.

Официантка, загрузив на поднос стопку грязной посуды, интересуется:

— Может быть, что-то ещё?

Я тяну носом воздух. В глазах предательски мутно, а на душе так отвратительно тошно, что жить неохота. Она соврала! Богачёв. Она виделась с ним. Богачёв! Он вернулся.

— А можно стопку водки? — бросаю решительно.

Девушка, слегка удивлённая этим заказом, немного помедлив, кивает:

— Конечно, сейчас принесу.

Уже собираясь уйти, она уточняет:

— Закуску?

— Нет, нет, без закуски, — машу головой.

Выпью залпом. За нас. За любовь.

Я бежал, пропуская ступени, наверх. Двери квартир сменяли друг друга. Найдя нужную, я встал, как вкопанный. И долго переводил дух, упёршись рукой в деревянную створку. Наладив дыхание, я позвонил. Дверь открыла Милана.

В коротеньких шортах и маечке в тон, она смотрелась совсем как девчонка. Начиналась весна. Третий курс института. Мой четвёртый кончался. Я хотел пригласить Виту в парк. Погулять и отметить начало весны.

Но она отшутилась! Мол:

— Буду у Милки. Будем пробовать новый рецепт пирога.

Запаха выпечки я не учуял. Спросил:

— Ты одна?

Милка, державшая пилочку, вяло вздохнула:

— Родоки укатили на днюху к друзьям, отмечать. А чего ты тут делаешь?

Я посмотрел ей за спину, стремясь различить шевеление, присутствие в недрах квартиры кого-то ещё.

— Где она? — выпалил жадно.

Милка насупилась:

— Кто?

— Подруга твоя! — почти прокричал.

Она издала недвусмысленный едкий смешок:

— Ясно, где.

Воздух вышел из лёгких. Я привалился спиной к малой створке, где было написано «Квартира Измайловых». Отец Милы был деревщик. Он работал на мебельной фабрике. И строгал на заказ.

— Проходи! А то соседка, небось, уже дырку протёрла в двери, — прошипела Милана. И буквально втащила меня в коридор.

Я неохотно разулся. Уж очень хотелось отлить! Я ведь почти что бежал. Я отчаянно верил, что встречу здесь Виту. Что они вместе с Милкой готовят пирог. И меня угостят! Для начала, конечно, слегка возмутятся, потом угостят. Я так хотел, чтобы произнесённое ею было правдой. А она… Она просто хотела избавиться!

Когда покинул пределы туалета, Милка на кухне ставила чай. Я собирался сказать, что уйду. Но она удержала меня за рукав, усадила за стол.

— Ты голодный, небось? У меня есть картошка тушёная. Будешь?

Я проглотил набежавшие слюни:

— Неа, спасибо.

— Ну, тогда хотя бы чаю попей! — почти с обидой сказала она.

Улыбнувшись, кивнул:

— Хорошо.

Пока чай закипал, я сидел, размышляя. Вдруг посмотрел на Милану.

Спросил:

— Почему она с ним? — будто Милка могла дать ответ.

А она и дала. Так печально вздохнула, словно знала такое, чего я не знал:

— Любовь, милый мой! Сердцу не прикажешь.

Взгляд, адресованный мне, был исполнен сочувствия. Мне стало жалко себя.

Милке тоже:

— Думаешь, я ей ничего не говорила? Она же подруга моя! Я волнуюсь.

Я молча внимал, глядя в тёмную прорезь стекла.

Милана продолжила:

— У Витки притуплённый инстинкт самосохранения! Знает, что будет больно потом. Но продолжает делать. Хотя, — она бросила взгляд на меня, — Ты такой же!