Книга Всего лишь измена, страница 113 – Мари Соль

За окном уже сумерки. Где же она? Я сжимаю смартфон. Позвонить, или нет? Пусть ещё «пообщается». Можно подумать, они там действительно просто общаются? Предаются былой ностальгии за чашечкой чая. Ага! В голове у меня совершенно другая картина…

Вита голая. Стонет под ним. И впивается пальцами в крепкие плечи.

— Никита, Никитушка, — шепчет она.

А этот козёл бородатый таранит её что есть мочи и тоже так страстно хрипит:

— Виталина, малышка, моя…

Фух! Всё. Нужно перестать фантазировать. А то так и свихнуться недолго! Ну, а что мне ещё остаётся? Раз уж я не решился проникнуть туда и увидеть всё своими глазами.

Не выдержав, я набираю её. После пары гудков, раздаётся приветливый голос:

— Да, родной! — произносит она. И это больнее, чем просто «Алло». Будто чувство вины побуждает её говорить со мной так… Так слащаво?

— Витуль, ну ты где? — интересуюсь я в той же манере. Вообще-то, мы с Виткой общаемся именно так. Но сейчас она там, а не здесь. Она с ним, не со мной. И я жду с нетерпением, что она скажет.

— А… Я была на работе, у мамы. Сейчас вот поеду домой.

Я смиряю эмоции. Да! Примерно такого ответа я ждал. «Я у мамы», «у Милы», «в кафе». Где ещё? Я с любовником в нашей с ним общей квартире.

— Ммм, — отвлечённо мычу, — А то мы с Антошей тебя потеряли.

Вместо оправданий она любопытствует:

— Вы кушали?

Ну, конечно! Спроси ещё, погулял ли кто-то с Капустиным?

— Да! — говорю, — Не волнуйся. Просто ты не сказала, что будешь так поздно.

И всё же, мне очень хочется знать. Почему?

— Заболтались, прости! Скоро буду! — взрывается Вита. Словно только сейчас поняла, что она… заболталась.

Я, сглотнув, подавляю смешок. Да, уж! Стоит сейчас позвонить её маме, узнать, та ещё на работе? Но я, вместо этого, бросаю короткое:

— Жду!

И она отключается. Снова оставив меня одного. Когда дверь открывают ключом, я теряю счёт времени. Кажется, ночь на дворе? Но на часах полдесятого.

— Это жуть, я вдобавок ещё и в пробке застряла! — возмущается Вита.

Разувшись, она ставит обувь к моей. Я стою, прижимаясь плечом к коридорной стене:

— Голодная?

— Нет, я поела в кафе.

Я вижу, она без пакета. И чуть не бросаю: «А где мандарины?». Но Вита сама вспоминает о них.

— Чёрт! Там же ещё мандарины от мамы. И творог.

Её взгляд умоляет спуститься, забрать.

— Вот, если б не творог, то можно до завтра оставить. Но творог прокиснет. Я завтра Антохе с утра растолку, — строит планы.

Я со вздохом беру из её рук ключи от машины. Попутно целую в прохладную щёку. И чувствую… запах мужских сигарет.

«Моя милая рыжая девочка! Знаешь, какой момент в своей жизни я считаю самым ужасным? И вспоминаю его с содроганием. Тот раз, когда ты стояла на крыше. Я не помню, зачем я поднялся туда. Просто предчувствие.

Помню летящие рыжие волосы. Ветер вздымал их, как будто маня сделать шаг. И знаешь, чего я больше всего испугался? Не того, что ты прыгнешь! А того, что я должен шагнуть за тобой. Я принял это, как данность. Без вариантов. Но ты же ведь знаешь, я — трус? Я сразу подумал о боли и страхе, которые мне предстоит испытать. Вот только жить без тебя будет намного больнее…».

Ты обернулась, смеясь, когда я встал на колени и начал тебя умолять.

— Шумилов, я что похожа на сумасшедшую? — возмутилась, когда я сжимал твои плечи.