Книга Всего лишь любовь, страница 77 – Мари Соль

— Дальше можете не рассказывать! — обрываю его, — Всего доброго вам! Говорите спасибо, что я благородно закрою глаза на тот факт, что вы совращаете юных студенток.

— Мама! — уже громче парирует Майка.

— Я, видит Бог, не хотел, чтобы наше с вами знакомство состоялось подобным образом, — выдыхает заслуженный гений речей. И добавляет с печалью, — Простите ещё раз, Виталина Михайловна! Всего доброго!

— Боря! — цепляет его за рукав моя глупая дочка, — Не уходи! Я с тобой!

— А вас, Майя Константиновна, я попрошу задержаться, — ставлю я руки в бока.

— Тебе лучше остаться, солнышко. Успокой маму, а я потерплю, — слышу фразу. И злость закипает в районе сплетения нервных волокон. Да как у него только духу хватает? Будь я мужиком, я бы спустила его со ступеней. А так только и могу, что стоять и натужно пыхтеть.

Когда двери за ним закрываются, Майка глядит из угла. Наши взгляды встречаются.

— И? Потрудись объяснить, — говорю совершенно спокойно. Или мне кажется, что я совершенно спокойна. Внутри назревает пожар…

— А что объяснять? Ты всё видела, — включает она «автономный режим».

— Я видела, да! — восклицаю, — Я видела эту постыдную сцену. Вы с ним целовались! Ему сорок семь! Я уже не говорю о том, что он твой педагог.

— Он профессор, — бросает она, будто это меняет суть дела.

— Да будь он хоть трижды профессор. Ему сорок семь, Майя! Да о чём ты вообще думаешь? — мне с трудом удаётся сохранить самообладание.

Её невменяемый вид говорит об одном. Моя дочка настроена очень серьёзно.

— А что тут такого? — вопрошает она, — Ты не слышала фразу: «У любви нет возраста?».

— Есть! Поверь мне, он есть! — выставляю вперёд указательный палец.

— Да тебе-то откуда знать? — хмыкает Майка, — Вы с папой с горшка были парой.

Эти «папины» россказни раньше бесили меня. А теперь выплывают наружу! Он любил воспевать нашу детскую дружбу. Говорить, что мы были судьбой предназначены едва ли не с самых пелёнок. И про то, как влюбился, впервые увидев меня. Только вот куда это всё могло деться потом?

— Мы с папой? Причём тут мы с папой? — пожимаю плечами. Меньше всего мне сейчас хотелось бы рассуждать обо мне и Шумилове.

— Да притом! Что у тебя идеальная жизнь. Всё по правилам. Вовремя. Ну, а я, может быть, впервые влюбилась в кого-то по-настоящему! — мечтательно вскинув глаза к потолку, говорит моя дочь.

«Да, уж! Как бы ни так. У меня всё по правилам? Да кто эти правила только писал? Покажите мне этого типа!», — возмущаюсь я мысленно.

Вслух говорю, стараясь звучать так, чтобы Майя услышала:

— Майечка, доченька, я понимаю! Любовь, да особенно, первая. Вот только к кому? Ты влюбилась, понятно! Так часто бывает. Девочки влюбляются в умных и взрослых мужчин. Но он-то куда? Он же просто тебя поматросит и бросит! У него таких студенточек на каждом курсе…

— Не правда! — внедряется Майка таким убедительным тоном, — Боря хороший! Он не такой!

— Конечно же, он не такой, — я пытаюсь пробиться сквозь эту броню несогласия, — Ты поймёшь это после. Когда будет уже слишком поздно. Что он такой же, как все.

— Ой, мам, — раздражается Майка, — Я и не думала, что ты мне поверишь! Ты никогда не была на моей стороне.

— А вот это не правда! — спешу возразить.

— Да, правда! Вот папа бы точно меня поддержал, — добавляет она.