Книга Всего лишь любовь, страница 43 – Мари Соль

— Изобретатель! — не могу сдержать смех, — Ты ещё запатентуй свои изобретения.

Пирожное «Долька» имеет такой необычный состав. В нём сладкий мусс и повидло из яблок. Помню, как Мила придумала это пирожное к одному из моих дней рождения.

— Дольская, это пирожное «Долька», в твою честь назвала! — объявила она, выставляя на стол свой подарок.

Как давно это было. И как далеко это всё от теперешних нас…

— А ещё фирменное «ВитаМила», со сливками, тоже моё, — вооружившись ручкой, она уже начинает вычёркивать всё, что считает «своим».

— Хорошо, мы придумаем новые, — машу я рукой, стараясь не подавать виду, как мне обидно, — Это всё, что ты хотела мне сообщить? Если всё, я, пожалуй, пойду…

— Нет, не всё! — отложив с шумом папку с меню, она лезет в карман своей сумки. Вынимает подшивку с листами формата А4, - Вот! — произносит, — Здесь расчёт моей доли в бизнесе.

Я смотрю на неё:

— Ты серьёзно?

— Серьёзно, — вскинув вверх подбородок, диктует она.

Мила всегда была вредной. Я знала, она не побрезгует выставить локти вперёд. Так было и с мужем её, Куликовым Кириллом. С которым они бились вусмерть в суде! Помню, подумала тогда: «Не дай боже мне быть на его месте». И вот! Дождалась.

— Да подавись ты своими деньгами! — роняю с брезгливостью, — Я даже читать не хочу этот бред.

— А напрасно, здесь очень подробно расписаны цифры, которые ты мне обязана выплатить, — произносит она, сплетя на груди свои бледные руки.

Помню, как мы загорали у речки. И мазали кремом друг друга. Так уж вышло, что Мила была «на сносях» между моими двумя беременностями. И я, на правах мамы с опытом, обучала её как дышать…

— Мне одно непонятно, — бросаю, — За что?

Вижу, как взгляд её меркнет. Как вся воинственность в нём уступает чему-то другому. Но я не могу различить, чему именно. И не хочу.

— Тебе не понять, — усмехается Мила, усмехается с горечью, стоит сказать.

— И чего же? — смотрю на неё вопросительно.

— Тебе не понять, каково это, — сглотнув, произносит она, — Быть влюблённой по уши в человека, который не любит тебя. А нам с Шумиловым это известно!

Я подавляю смешок:

— Вам с Шумиловым? Ты не слишком торопишься, Мил? Мы вообще-то с ним даже ещё не в разводе.

— Я слишком долго ждала его, Дольская! — произносит подруга. И глаза её так неожиданно блекнут. С опозданием я понимаю, что блекнут от слёз.

Моргнув, Мила быстро берёт свою сумку, встаёт и уходит. А у меня нет желания броситься следом за ней.

Мясо по-французски Капустину не зашло. Точнее, зашло! Но вышло как-то уж очень быстро. И в жидкой форме. До горшка мы не дотянули, так что вонючая лужица собачьих фекалий украсила наш коридор. Я убираю за псом. Такова незавидная доля хозяина. Тот виновато глядит. Даже ругнуть не могу! Это ж не он виноват, а собачий желудок. Мой вот, к примеру, смирился. Побурчал для порядка и переварил…

В самый разгар процедуры раздаётся звонок в дверь.

— Ну, кого там нелёгкая принесла? — возмущаюсь.

Опять, наверно, Сысоева? Инициативщица хренова! Но за дверьми не она…

Виталина.

— Вита? — я вроде бы рад её видеть. Но в данный момент… Лучше бы это была не она.

— Ты не один? — смотрит с сомнением. Наверное, слишком растерянным выгляжу.

— Э… Я с Капустиным, — пеняю на пса, — Ты без чемодана?