Книга Всего лишь любовь, страница 42 – Мари Соль

В кафе, к своему удивлению, вижу Милану. Думала, выберет день, чтобы со мной не столкнуться. Пока я иду к барной стойке, пытаюсь не думать о том, что она заявила. Но слова так отчётливо бьются внутри:

— Я люблю его, вот и всё!

Вот и всё, что мне нужно знать. Нет, не всё! Я не знаю, кого из нас любит Шумилов. Пускай, он озвучивал мне, и не раз. Но есть одна небольшая проблема! С недавних пор я не верю ему.

— Доброе утро! — здороваюсь с официантками. Обе тут же, кивнув, опускают глаза.

После той сцены в подсобке, девчонки, конечно, уже обсудили варианты развития. А главное, суть! И появление Костика здесь после драки обеспечило почву для слухов. Помню, как Лара сказала:

— К вам муж приходил.

— Спасибо, — только и смогла вымолвить я. На тот момент мы уже пообщались с ним. Больше сказать было нечего.

Милана, слегка обернувшись, бросает вальяжно и томно:

— Привет!

— И тебе, — отвечаю.

Девчонки уходят, поняв, что накал между нами ещё не остыл.

— С кулаками, надеюсь, не бросишься? — заявляет Милана.

Она изучает меню. Стоит ко мне в профиль. Как будто намеренно дав созерцать своё левое ухо. Мочка залеплена пластырем.

Я вспоминаю, как дёрнула, даже не думая, что причиняю ей боль. Настолько сильна была собственная…

— Охота руки марать, — усмехаюсь, — Зачем ты пришла? За расчётом?

Я становлюсь, опираясь о стойку локтём. Несколько столиков заняты. Из окна льётся солнечный свет.

— Я пришла обсудить кое-какие вопросы, — произносит Милана, откинув назад свои длинные светлые волосы.

Её шевелюра всегда была предметом для гордости. Впрочем, как и моя! До тех пор, пока часть не осыпалась в период, когда я была беременной Майей. Когда я страдала и плакала дни напролёт…

— Что ж, я тебя внимательно слушаю, — произношу я, чуть склонив голову на бок. Злости как будто и нет! Есть обида, что кончилось что-то особенно важное. Какой-то период ушёл безвозвратно. И это не только о дружбе. О жизни вообще. О любви. И о нас…

— Может, присядем? — с лёгкой долей иронии хмыкает Мила.

Пожимаю плечами:

— Давай.

Мы садимся за тот самый столик, где обычно сижу я сама. Там остался футлярчик с моей зубной нитью. Кладу его в сумочку:

— И?

Мила, хозяйским жестом дав Ларе понять, что желает чайку, произносит:

— Так вот! Сперва о меню.

— А что с ним не так? — уточняю, подняв одну бровь.

Милана берёт с полочки рядом с собой карточку, где перечислено всё, что у нас продаётся. Для посетителей сделали красивое, фирменное! Оно стоит на каждом столике, на специальной подставке. Здесь же просто перечень блюд.

— Если ты намерена продолжать свою деятельность, то должна исключить то, что по праву моё.

— Это что, например? — я смотрю на неё вопросительно, — Торты мы уже исключили. На время! Пока не найду замену тебе.

Она усмехается:

— Очень хорошо. Вычеркни тарты, «Тирамису», «Пьяную вишню», «Дольку». Всё это придумала я!

— Мил, — подаюсь я вперёд, опираясь локтями о стол, — Ты не слишком ли много берёшь на себя? Тирамису придумала не ты! Его до тебя выпекали.

— Это мой фирменный рецепт, я его усовершенствовала. И такого, как делаю я, никто и нигде не предложит.

— Скромность не свойственна низшим слоям населения, — изрекаю с улыбкой.

Мила щурит свои голубые глаза на меня:

— Сделаю вид, что я не услышала! Дольская! Я совершенно серьёзно. И «Пьяная вишня» и «Долька» — это целиком и полностью мои изобретения.