Книга Всего лишь любовь, страница 34 – Мари Соль

Вот, смотри, что ты сделала, Вита? Без тебя я погряз в бардаке и грязи. Без тебя наша спальня и наша постель опустела. Да что там постель? Опустела душа.

Квартира, всего лишь квартира. Четыре стены. А сколько всего с этим связано! Решаю занять себя чем-то. Понимаю, что если решу поселиться здесь с сыном, то нужно её оборудовать заново. Комнаты здесь — не сравнить! После Шумиловской — тесные, тёмные. Но Антошке, мне кажется, лишь бы компьютер был рядом. С остальным он смирится.

Я куплю ему самый хороший компьютер. Так и скажу: «Для компьютерных игр». Хотя, я всегда осуждала его увлечение играми. Но сейчас я готова принять этот факт! Спальню отдам ему, а сама буду спать в зале. Не слишком удобно, ведь я привыкла иметь своё личное пространство. А привычки с возрастом трудно менять.

Это меня обнадёживает. Антоша — ребёнок. С одной стороны! Надеюсь, не будет винить маму в том, что она увезла его из отчего дома? Правда, я буду не против, если он будет жить у Шумилова, скажем, неделю. А неделю — со мной! Всё это можно будет обсудить при разводе. Антоша, с другой стороны — уже взрослый, сознательный мальчик. Может сам выбирать.

Решаю слегка оборудовать спальню к его возвращению. Вот эту кровать, где мы спали с Никитой, переставить к стене у окна. В уголке будет стол и стеллаж. Шкафчик поместится возле двери. В целом, неплохо! Привыкнет, не маленький. На фоне всего... Эта новость покажется малостью.

Всё ещё думаю, как же сказать? Лучше прямо:

— Мы с папой разводимся.

— Из-за чего? — спросит сын.

Тут я всегда принимаюсь искать оправдания Косте. Зачем?

— Твой папа теперь с тётей Милой, — вот так заявить, прямо в лоб.

Я думаю... Господи, если Шумилов решит привести «тётю Милу» в наш дом. Прошу прощения! В свой. То как мне смириться с такой расстановкой вещей? А ведь может!

Решаю не думать об этом. Пока. Итак мозг буквально кипит от обилия мыслей. Займусь лучше тем, что меня отвлечёт. А именно, вытащу вещи. Разложу всё по местам. Так, глядишь, обживусь и привыкну!

Среди моих летних футболок, затерялась одна, не моя. Серая, Костина. С надписью «Teacher». Он любит футболки, и я, как увижу приятную к телу, всегда покупаю ему. Покупала...

Сажусь на постель. Прижимаю к лицу. Надо же! Вроде стирала, а пахнет, сквозь флёр порошка, его гелем для душа. Древесная нота горчинки и свежесть морской волны. Костя не любит душиться! Редко делает это, только когда мы куда-то идём: в ресторан, или в гости. Говорит, что духи для мужчин деловых, тех, которые носят костюмы. А для тех, кто в футболке, достаточно геля для душа.

Сама не замечаю, как дышу ею, этой футболкой. Как буквально вжимаю в себя! И объятия Костиных рук ощущаю на теле. И мятную свежесть дыхания. Будто он только что встал, принял душ и почистил зубы. И обхватил меня сзади, щекочет дыханием мочку и шепчет слова:

— Виталиночка, Вита, Виталя, — никто никогда не сумеет назвать меня так же, как он называл. Ведь только в его исполнении это «Виталя» звучало так нежно и ласково, будто в имени этом, мужском, заключалась вся суть.

Замечаю, что плачу, когда ткань промокает от слёз. Отстраняю футболку, беру себя в руки. Ложусь на постель, закрываю глаза. Здесь чужое мне всё! Каждый угол и каждая мелочь. Здесь нет ничего, что способно напомнить о нас. Когда-то, когда Богачёв меня бросил, я приходила сюда и подолгу рыдала в стенах одинокой квартиры. Потому, что любая деталь напоминала Никиту. А Костика нет в этих стенах! И я здесь одна.