Книга Всего лишь любовь, страница 23 – Мари Соль

Иванова Нина стоит у подъезда, даёт наставления сыну. Тот, с видом таким же, как Тоха, когда Витка учит его, принимает её инструктаж. И радостно хмыкает, когда я бибикаю.

Витка выходит, я приветственно машу Ивановой и принимаю от Сани багаж.

— Здрасте, дядь Кость! — тянет он руку.

Я по-мужски пожимаю:

— Готов к труду и обороне? — шутливо интересуюсь.

— Готов, — усмехается он.

Я легко нахожу общий язык с молодёжью. Как-то умею вести себя так, непредвзято. Скрываю своё превосходство, для которого, в общем-то, есть предпосылки. Но я не бравирую им! Наверное, что-то осталось во мне ещё со времён моей собственной юности? И до сих пор отзывается приятной ностальгией, в компании таких вот растущих умов.

Наблюдаю, как Вита с Ниной беседуют. Та чуть повыше, одета в спортивный костюм из велюра. Если б не этот костюм, то я бы её не заметил вообще, среди пышных кустов, обрамляющих вход в их подъезд. На фоне Витали любая проигрывает! Её яркий рыжик, сияющий взгляд и привычка всегда улыбаться, беседуя с кем-то, выделяют её среди многих других. Или я субъективен? Плевать! Просто в который раз убеждаюсь, что Вита гораздо красивее многих. Но при этом теперь далека, как планета Венера от Марса.

— Пока, ма! — машет Санёк в приоткрытую «форточку» Опеля.

Нина Иванова провожает нас долго, пока не минуем их двор. Когда выезжаем из города, я, наконец, выдыхаю. По городу ездить — сплошная пытка! Светофоры, бесчисленный трафик. Даже я со своей несгибаемой тягой быть вечно в хвосте, напрягаюсь тому, как насыщен субботний поток.

Едем в сторону лагеря. Добираться не долго, часа полтора. Расположен он в тихом полесье. Высокие сосны и свой водоём, детям только на пользу. Те уселись плечами друг к другу и что-то усиленно смотрят в смартфонах. И как мы раньше жили без гаджетов? Ведь как-то без них обходились? И находили себя, и занятия. А теперь, не отнять! Даже в лагерь набрали зарядок, наушников, пауэрбанков. Не дай Боже сядет! И что тогда делать? На птичек смотреть?

— Эй, молодёжь! Вам не дует? — смотрю на них в зеркало заднего вида.

— Не, па! Норм, — отзывается Тоха.

— Хорошо себя там ведите, понятно? — включает Виталя суровую мать, — Следите друг за другом! Куда зря не лезьте.

— За буйки не заплывать, мазаться кремом, звонить каждый день, — продолжает Антон этот список, уже не единожды ею озвученный.

— Не пить, не курить, девчонок за косы не дёргать, — вставляю свои «пять копеек».

Пацаны поднимают глаза от смартфонов. Эта реплика их рассмешила.

— Впрочем, — решаю продолжить, — Девчонок можно подёргать! А вдруг повезёт?

— Ага! — отзывается Вита, — Константин Борисович знает, о чём говорит.

Я кошусь на неё. Затыкаюсь. А сынуля берёт право голоса:

— Это вы тут себя хорошо ведите, ясно?

— Ишь ты! — хмыкаю я, — Деловой!

— А то будет, как у моих, — добавляет Санёк. И оба гогочут, как гуси.

— Чего у твоих? — хмурюсь я в зеркало заднего вида.

— Да у Санька скоро сестрёнка родится, — информирует Тоха.

— А, может быть, братик? Ведь не известно ещё! — возражает Санёк.

Вита в ответ оживляется, даже слегка повернувшись. При этом задев своей острой коленкой мой локоть:

— А ты откуда знаешь?

— Ой, да все уже знают! — кривит губы Санёк, — Тоже мне, тайна.

Иванова моложе Витали. На целых семь лет. Хотя так и не скажешь! Родила она аж в 25! И Саня — единственный сын. До этого времени был единственным сыном. Эта новость, судя по виду, ему не слишком-то нравится. И он предпочёл не вдаваться в подробности.