Книга Измена. По нотам любви, страница 61 – Мари Соль

— Ульян, — произносит Марк, будто хочет сказать мне что-то.

— А? — поднимаю глаза на него.

В этот миг самокатчик летит на нас так стремительно, что мы едва успеваем уйти с тротуара.

— Чёрт! Как же они задолбали! — ругается Тисман. Я неожиданно чувствую, как он прижал мою талию, желая спасти. Это похвально. Но я отстраняюсь.

— Ты хотел мне что-то сказать? — напоминаю.

— А! Да! — отзывается Тисман, — Там «ПитерКо» документы прислали. Ознакомишься?

Я соглашаюсь. Но чувствую, вовсе не это является темой. Решаю сменить её:

— Марк, почему ты не женишься? — пытаю его. И уже не впервые!

Он саркастически хмыкает:

— На ком, интересно знать?

— Как это «на ком»? — недоумеваю я, — У тебя перед носом две претендентки, а ты хоть бы хны!

— Это кто, например? — уточняет он вяло.

— Маринка и Ника, — решаю сказать.

Тисман вздыхает, отчего полы пальто расходятся. Он поправляет «удавку на шее», словно ему вдруг стало нечем дышать:

— Как будто это так просто.

— Проще некуда, Марк! Просто тебе нужна женщина рядом. И ты подобреешь. Как Почтальон Печкин в мультфильме, — я глажу ладонью шершавую ткань рукава.

Марк произвольно дёргается, словно хочет стряхнуть мою руку:

— У того вообще-то был велосипед.

— Ну, не суть! — говорю, отмахнувшись.

Тротуар вот-вот кончится. И нам предстоит перейти на ту сторону. Там остановка автобуса. Можно доехать на нём и до самого дома. Или пересесть на трамвай на Фестивальной Аллее. Город у нас небольшой, и я часто гуляю пешком, когда погода позволяет.

— Ульян, — Марк тормозит, не дойдя до конца поворота.

— А? — я опять поднимаю глаза на него. Так забавно листва зацепилась за ворот пальто. Я тянусь, убираю листочек, даю его Марку.

Он смотрит пронзительно, больно.

— Ты что? — я шепчу.

Марк закрывает глаза, рот рождает невнятные звуки.

— Ульян, — снова пробует Марк моё имя на вкус.

Мне становится не по себе. Только этого ещё не хватало! Вот сейчас, он признается в чувствах… Ведь никто за язык не тянул, говорить о женитьбе, о возрасте.

— Это я подложил тебе плёнку, — произносит решительно.

Я улыбаюсь, сперва не поняв:

— Что?

— Ты, наверно, её проявила уже? — продолжает, болезненно морщась.

Меня, как иглою пронзает безумная мысль. Это он? Это он? Но… зачем? В течение миллисекунды решаю: а стоит ли мне говорить. Притвориться, что я ничего не находила гораздо проще. Это снимет вину и с него. И ненужную кучу вопросов не придётся озвучивать. Но любопытство опять берёт верх!

— Ты⁈ — я глазами впиваюсь в него.

Марк опускает свои, виновато пыхтит:

— Я хотел… Просто…

— Ты следил за Липницким? — я морщусь, как будто лимона наелась.

— Нет, Ульян, нет! — оживляется Марк и хватает мою ускользнувшую руку, — Я случайно! Пойми. Я же тоже люблю прогуляться с фотоаппаратом. Вот однажды снимал для коллекции улицы. Увидел в своём объективе Липницкого с девушкой.

— И? — говорю вызывающе.

Марк теряется:

— И… Я решил, что ты должна знать!

— Знать что? — повышаю я голос.

Именинник вздыхает:

— Что… Он, твой Липницкий встречается с кем-то у тебя за спиной.

Я в голос смеюсь. Правда, смех этот нервный:

— Липницкий встречается с кем-то! Подумайте только?

— Ульян, я не… — пытается Марк оправдаться.

— Ты не подумал о том, что я знаю? — решаю его огорошить.

— Ты… знаешь? — он хмурится так, будто мир опрокинулся.