Книга Измена. По нотам любви, страница 60 – Мари Соль

Тисман щурится свету уличного фонаря. И ждёт, наблюдая за мной.

— На тебя похожа, — выдаёт, когда я возвращаюсь к прогулке.

— Чего это? — хмыкаю я.

Он пожимает плечами. Пальто вторит цвету осенней листвы:

— Я думаю, ты тоже была кривлякой в детстве.

Я смеюсь:

— Ты не знаешь меня! Я была очень сдержанной девочкой.

— Да ладно! Ты? — недоверчиво щурится Тисман.

Я поднимаю глаза на него:

— Ну, это смотря с кем сравнить. Если с тобой, например, то тогда я была просто оторвой!

Он приглушённо смеётся:

— Со мной кого не сравни!

— Ну, и как тебе? — я уточняю, слегка обогнав, идя задом.

Тисман глядит, вскинув брови:

— Что как?

— Ну, возраст твой, ощущается? — я медленно пячусь назад.

Он вздыхает:

— Да не сказал бы, что я изменился. Таким же остался, как был.

— Сорок пять — баба ягодка опять! — со смехом декламирую я эту фразу, — Или это только женщин касается?

— Я думаю, женщин, — он снова вздыхает.

— Ну, чего ты такой невесёлый, Марк? Ведь ещё далеко не старик! — сокрушаюсь. И в этот момент каблуком натыкаюсь на люк. Хоть на мне и ботинки с ребристой подошвой, но я чуть не падаю навзничь.

Марк успевает меня подхватить. Его руки сильны. Он держит меня за подмышка, как будто ребёнка. И впивается взглядом:

— Ульян!

Я в ответ усмехаюсь. Налетевший не вовремя ветер взбивает мои без того всегда пышные волосы:

— Ой, шляпка! — я трогаю их.

Марк отпускает меня, нагибается. Мой фиолетовый клош у него в руках подвергается тщательному осмотру. Он убирает с него мусор, затем даёт мне. Но я, вместо того, чтобы надеть на себя, тянусь и сажаю на голову Марку.

— А тебе идут шляпы! Чего ты не носишь? — смеюсь.

Он смущается, сдёрнув её:

— Не люблю головные уборы.

— А зря! — отбираю я свой, и наконец водружаю его на макушку, — Так о чём это мы? Ах, да, о возрасте!

Я, создав из кулачка подобие микрофона, сую его Марку под нос:

— Что вы ощущаете, достигнув границы?

Марк хмурится:

— Без комментариев.

— Ну, Марк! Ты же мой образец. Вот будет Липницкому столько же, сколько тебе, и я должна знать, что с ним будет, — я ныряю своим кулачком ему под локоть, — Что у мужчин в этом возрасте? Кризис?

Марк произносит:

— У мужчины всё просто. Добился чего-нибудь к этому возрасту, ты — молодец.

— Ты добился! — толкаю его.

— Это не я, а мой дед, — отвечает с обидой.

— Марк, перестань! Да ты что? — принимаюсь его убеждать, — Ты магазины открыл. Ты сохранил и приумножил — и это самое главное.

— Не знаю, — вздыхает, — Наверное.

— Тебе есть, чем гордится, — сжимаю предплечье Марка, — Ты продолжил дело своего деда. Это здорово!

— Вот только кому передать это дело? — досадливо хмыкает он.

— Ну, — отвечаю рассеяно, — Всё в твоих руках.

— Да уже не в моих, давно уже не в моих, — говорит он, как Ослик Иа из мультфильма. Тот тоже был вечно всем недоволен! И даже в свой день рождения ныл и скулил, что у него нет хвоста.

Это сравнение вызывает такой неуместный приступ смеха. Я подавляю его силой воли.

— Не правда! — говорю нарочито серьёзно, — Каждый сам творец своего счастья.

Погода приятная. Сырость и пахнет корой. Словно гуляем в лесу! Но мы в городе. В этой местности парк, наверное, это он рождает такой чудный запах. Ещё эта листва, до сих пор не облетевшая до конца. Кое-где её всполохи, как фонари на ветру, свет которых трепещет…