Книга Измена. По нотам любви, страница 42 – Мари Соль

— Перестань, — я толкаю Артура, поджимаю колени.

— Болит? — он болезненно кривится. Словно у него самого низ живота разрывает от спазмов. У меня так всегда! Очень больно. Читала, что роды больнее раз в десять. Не знаю, смогу ли я выдержать.

— Да, — говорю.

Артур тянет руку к лицу, поддев, убирает мне за ухо прядь непослушных волос:

— Ульяш, ну прости меня, ладно? Скажи мне, я сильно позорился?

— Ужасно! — ворчу.

— А что я делал такого? — хмурит брови Артур.

Я тяжко вздыхаю:

— Увидишь в Ютубе.

— Что? — поднимается, — Нет! Не до такой же степени? Я… — он трёт лоб, — Я помню, что в ресторане я вроде ничего такого не делал.

— До какого момента ты помнишь? — говорю, вскинув брови.

Артур напряжённо кусает губу:

— Помню, как с мэром общались. Потом с Витей художником долго болтали о чём-то.

— Это всё было до, — прерываю поток воспоминаний.

— До… чего? — уточняет Артур.

Я решаю: как сильно его наказать? Вспоминаю тот снимок! Букет белых каллов, которые он так трепетно взял из рук девушки с фото. Хочу опрокинуть ему на голову ушат холодной воды.

Отвечаю:

— До погрома, который устроил.

— Я⁈ — вылупляет глаза.

— Ну, вы с Витей художником, — я усмехаюсь. Раз начала, так иди до конца!

Артур выглядит жалко. Глаза до сих пор не вернулись в орбиту. Рот открыт. А пальцы лихорадочно трут наводнённый морщинками лоб.

«Н-да, дорогой. Мы с тобой не в ладах с алкоголем. У тебя вырубается память. У меня вырубается всё», — думаю я про себя.

Вспоминаю его, еле стоящим на ногах. В таком виде трудно набедокурить. Разве что мысленно.

— И… что мы наделали? — трёт он виски. Мне становится чуточку жалко его. Но образ той девушки в платье, застёгнутом наглухо, так и стоит перед мысленным взором.

— Ничего особенного. Витрину разбили, перевернули пару столов, облили шампанским гостей. Но вообще было весело!

Артур погружает пальцы в копну взбаламученных тёмных волос:

— Нет, я не помню, Ульян. Я не мог!

— Так ты и не смог бы. То был не ты, — отвечаю.

— Нет, — он причитает мучительно, качается, как бычок, что идёт по доске.

— Не бойся, филармония взяла все расходы на себя. Вычтут из твоего гонорара. Но вот репутация, — я тяжко вздыхаю.

— Ульян, — чуть не плачет Артур, — Ульян, что же делать?

— Хорошо, твоя мама не смотрит Ютуб. Хотя… Думаю, ей донесут последние сплетни, — привожу приговор в исполнение.

Это — последняя капелька! Артурчик хватает смартфон и бежит с ним в туалет. Наверняка, звонить Вите — художнику? Спрашивать, помнит ли тот, что было вчера.

«А вот незадача», — издевательски думаю я. Витя вчера тоже сильно напился. Но жены у него с собой не было! Так что бедняга уснул на веранде. Очевидно, замёрз! Говорят, у него дела идут так себе. Очередной творческий кризис. Уж мне ли не знать, каково? Мой вон, и то еле вышел…

Выходит Артур из туалета рассеянным, хмурым, поникшим.

— И что? — уточняю, уложив грелку на слой простыни.

— Витя сказал, он не помнит, — отвечает Артурчик. Садится на край постели. Спина согнута, локти вразлёт. Мне становится жалко его!

Подползаю:

— Я тебя обманула. Завтра можешь меня наказать, — говорю, а после, прикинув в уме, поправляюсь, — А лучше во вторник. Завтра ещё будет лить!

— В смысле? — глядит на меня сверху вниз. Я лежу на постели ничком. Повернувшись, смотрю на него.