Книга Счастливы вместе, страница 99 – Мари Соль

Я смотрю на кушетку, где Сонечка, вся в шоколаде и в плотной махре, приглушённо сопит. Шоколад пахнет здорово! Круче, чем глина, которой обмазана я.

— Сонь! — зову дочку. Та продолжает сопеть.

— Заснула наша принцесса, — отвечает Алёнка, и водоросли у неё на лице шевелятся. Жуткое зрелище, стоит сказать!

— Хо-хо-хо! — я смеюсь так, потому, что моя кожа стянута глиной. И любое движение губ затруднительно. Так что практикую способности чревовещать.

— Чего ты ржёшь? — в отличие от меня, у Алёнки хотя бы осталась возможность смеяться и непрерывно болтать. Чем она в удовольствие пользуется.

— Е могу на тея смотреть без смеха, — чуть разжав губы, произношу.

— Ой, Бузыкина, ты бы себя видела! Такая лежит, блин, мумия Тутанхамона! — отзывается Лёнька.

— Хо-хо-хо! — опять умудряюсь смеяться без привлечения мышц.

Подруга с меня угорает! Мы обе лежим, как две мумии. Сонечка даже в таком виде — красотка. А мы? Обе в шапочках, руки и ноги под тканью. Вместо лиц разноцветные маски, как грим. Можно фильмы снимать, про пришельцев.

— Тусь, я тебе всё до копейки отдам с новогодней зарплаты, — подруга по-новой «заводит шарманку».

— Е вздумай! — шиплю на неё.

— Почему? — возмущается Лёня. Она, когда поняла, куда я собралась вести нас, опешила. Долго пыхтела. Пока я не выдала, кто оплатил наш «банкет».

— Это Роукин одарок. А дарёное не озвращают, — коверкая буквы, пытаюсь сказать. Буква «п» не даётся! Для этого нужно сомкнуть губы вместе. А мои уже высохли и не смыкаются. Точнее, глина сковала лицо, словно гипс.

— Слушай, тут Борька приедет на новогодние праздники. А я же ему расписала тебя! Ну, какая ты у нас умница и красавица, — шепчет Лёнька, имея ввиду того друга, который обязан понравиться мне.

— А я оворила тебе — не сеши, — отвечаю.

Она понимает меня даже так. И со вздохом, смеётся:

— Кто ж знал, что у вас с Ромкой всё наладится. Как у вас, кстати?

— Ор-аль-но, — говорю по слогам, — Аж страшно!

Ну, надо же! Последняя фраза легко удалась…

— Чего тебе страшно? — пытает Алёнка.

— Атишье керед гурей, — формулирую я.

— Чего? — хмурит брови Алёнка, отчего верхний лист бурых водорослей закрывает её правый глаз, — Да ёлки! — пытается Лёнька вернуть его на место, без помощи рук. Не выходит.

— Хо-хо-хо! — опять смеюсь я. Наверно, я, правда, похожа на мумию. Вот кому повезло, это Соне! И пахнет приятно и можно лизнуть. И чего только стоило мне разузнать, нет ли там неположенных ей компонентов.

— Ты б судьбу не гневила, Бузыкина! — бросив попытки вернуть себе зрение, фыркает Лёнька, — Вон у тебя, муж богатый, и дети чудесные. Глянь на неё, — она снова кивает на Соньку, которая плямкает губками. Видимо, снится, как ест шоколад…

«Моё любимое чудо», — с обожанием глядя на дочь, представляю, какой она вырастет. Капризной, конечно! Но, как сказала Людмила Андреевна — женщиной. А женщине это простительно. Я вот, к примеру, совсем не капризная. И к чему это всё привело? И к чему? Как совершенно логично заметила Лёня: и муж у меня при деньгах, и чудесные дети. Так чего мне роптать? Лишь бы маску проклятую смыли уже… Надоело лежать. Да и писать охота.

— Нос чешется, блин! — Лёнька всячески хмурится, пытаясь хоть как-то его почесать. Тянется носом к плечу. И вторая из водорослей прикрывает теперь левый глаз.