Онлайн книга «Счастливы вместе»
|
— Ты можешь расправить её, или нет? Что ты скомкал! — ругаюсь, увидев. Он громко цокает: — То подними, то расправь! Ты уже реши, что тебе нужно, Бузыкина? — Сначала расправь, а потом подними! — объясняю. Вот бездарь! Расправить сразу же не получается, и мне приходится ждать, разминая затёкшую шею. Когда расправляет, то вижу, что штора помялась… — Ром! Тебя просить, себе дороже выйдет. Ты вон измял её всю, — недовольство растёт. — Где измял? Она такая была! — говорит он в своё оправдание. Сквозь ткань мне не видно бесстыжего взгляда. — Ага, ну, конечно, — придирчиво хмыкаю. Уже половину развесила. Осталась ещё половина. Неожиданно весь наш процесс стопорится… — Что там? — кричу я на мужа, который запутался в шторе и дёргает правой ногой. — Зацепилась, зараза, за молнию! — он нагибается. — Ром, не порви! — успеваю сказать и пригнуться, увидев, как Ромик, повиснув на шторе, как муха в сетях паутины, хватает напольный торшер. Сперва падает он, а торшер на него. Приглушённое: — Аааа, — повествует о том, что торшер угодил куда надо. Мне не видно, куда. Так как Ромик запутался в шторе настолько, что теперь он походит на бабочку в коконе. Точнее, на личинку жука. — Ром? — окликаю его. Тишина подозрительна. Я окликаю ещё раз: — Ром, ты живой? Торшер продолжает лежать на боку. А если его так огрело, что он отключился? Не торшер! Ромик. Хотя, и торшер тоже жалко. А Окунев, как ни крути, заслужил… Я с тоской поднимаю глаза. Половина крючков оторвалась. Даже ленту порвал. Идиот! Сползаю вниз со стремянки. Он как и прежде, лежит неподвижно. Укутанный в белую тюль, точно в саван. Хоть сейчас клади в гроб. Я снова зову его: — Ром? Реакции ноль. И это уже не похоже на шутку. Осторожно толкаю ногой неподвижное тело супруга: — Эй, Окунев! Хватит дурачиться. Ну же, вставай! Нет ответа. Тогда приседаю, пытаюсь найти, где кончается штора. В какой-то момент мне мерещится кровь на узорчатой ткани. Потом понимаю, что это фантазии. — Ром, — уже тихо шепчу. Он молчит. Не кряхтит и не дышит… — Ром, — прижимаюсь к груди, когда между мною и ним остаётся всего лишь один белый слой. «Стучит, не стучит?», — пытаюсь понять. Вроде стучит. Или это стучат мои зубы? — Ром! — тереблю его, — Ром, ну чего ты? Совсем обалдел? «Может, скорую вызвать?», — пугаюсь, кусаю губу. Изучаю пространство вокруг на предмет столкновения. Стол? Или угол кровати? Да, вроде, и то и другое, стоит в стороне. Обо что он ударился? Может быть, всё же торшер? Я щупаю голову, пол возле чист. Слава богу, что кровь померещилась! — Ромочка, Рома, вставай, ну, чего ты разлёгся? — пытаюсь его оживить. Он тяжёлый, какой-то совсем неживой. И тут мне становится страшно… А вдруг это приступ? Инфаркт, как у друга? И что в этих случаях делают? Что? — Ром, — я склоняюсь к нему. Отгребаю злосчастную штору, — Ромочка, миленький, ну же, очнись! Лихорадочно думаю, где положила смартфон. И успеет ли скорая? «Я же врач, господи», — вспоминаю первичные признаки. Что нужно делать? Во-первых, подложить ему что-то под голову. Да хоть ту же штору! Во-вторых, расстегнуть воротник… Он же голый! Почти. А теперь… Тридцать раз надавить, два вдохнуть. Ну, давай же, Бузыкина, действуй! Сердечно-лёгочную реанимацию знают все. Это азы медицины. Но вот только… Мне лично никогда не приходилось в реальности делать подобное. Во время учёбы, на практике, да! В пределах больницы для этого есть дефибриллятор. Только вот, дома таких вещей нет. |