Книга Счастливы вместе, страница 90 – Мари Соль

«Самородками» мы называем таких, как они. Самостоятельных! Решивших, что смогут родить без врачей и больниц. Таких развелось нынче! Вон, даже курсы для них сочинили. Но домашние роды — опасная вещь. Если нет навыков, знаний, то возможен летальный исход. И для матери, и для ребёнка.

Ребёнок родился синюшным. Когда брат достал его, я аж сглотнула.

— Данил! — крикнул он, положил малыша на столешницу.

Детский реаниматолог, Данил, очень долго над ним колдовал. Пока мы зашивали роженицу. Я привыкла к смертям, к осложнениям, к травмам. Но всякий раз чувствую спазмы в груди. Когда вместо жизни на свет появляется смерть.

— Живой! — крикнул Даня. И, кажется, выдохнул весь наш состав.

После операции я ощущаю, как руки дрожат. Не смогу сесть за руль! На смартфоне пропущенных много…

— Я такси вызвал. Тебя прихватить? — по ступеням спускается брат. Уже в верхней одежде.

— А почему такси? Машину не брал? — уточняю.

Он усмехается:

— Тяпнул!

Я понимающе хмыкаю. У Вовки в загашниках есть коньячок. Дары от волхвов. Точнее, от пациентов! Нет, это не взятка. Это просто презенты. Довольных отцов, и счастливых мамаш.

— Я ещё подышу, ты езжай, — отправляю я брата.

Сама набираю супруга. Тот рявкает в трубку:

— Ты где?

— На работе, — смотрю на часы, уже десять. С ума сойти можно! Промозглый декабрь запорошил каналы. Добавил прозрачности тёмному городу.

— Ты совсем стыд потеряла, Бузыкина? — издевается он.

— У нас операция была! — возмущаюсь, потом добавляю устало, — Ром, можешь забрать?

— Забрать? — удивляется он, — Да, конечно! Сейчас!

Пока жду, успеваю замёрзнуть. Но это даже к лучшему. Зимний ветер бодрит, норовит обескровить. Перестала носить юбки и платья. Теперь хожу на работу в штанах. Хватит уже красоваться! И краситься хватит. Буду обычной, примерной женой.

Подъезжает Тойота. Сигналит мне. Будто я плохо вижу! Сажусь, не спешу снимать перчатки. Выдыхаю холодное облачко пара:

— Поехали.

Какое-то время мы едем в молчании.

— Как дети? — решаю спросить.

Ромик ведёт осторожно, дороги покрылись тончайшим налётом. И, хотя у него на колёсах шипы, опасается:

— Нормально. Поели. Севка Наташку привёл. После ужина закрылись в его спальне. И оттуда слышались стоны.

— Ты серьёзно? — смотрю на него.

— Да шучу! — усмехается Ромик.

Вздыхаю. Он в своём репертуаре:

— Ну, и шуточки!

— Так чё у вас там за ночное происшествие? — решается он уточнить.

Я опять выдыхаю усталость:

— Да так. Кесарили. Ребёнок родился полуживой.

— Мм, кошмар, — хмурит Окунев брови.

— И всё потому, — распаляюсь внезапно, — Что мама решила родить на дому! Безалаберность. Бред!

— Ну, почему бред? — спорит Ромик, — Раньше женщины только так и рожали. Не было больниц.

— Ты ещё вспомни пещерные времена, — усмехаюсь.

— Ну, в пещерных тем более не было! — соглашается он.

— Потому и смертность при родах была сумасшедшая! — вставляю.

— Ой, да такая же, как и сейчас, — отрицает он очевидное, — Просто сейчас всех спасают. Хилых и полуживых.

— А ты предлагаешь их не спасать? — вылупляю глаза.

— Рит! Ты когда вот так смотришь, тебе не идёт, — машет он головой.

— Нет! Ты ответь! — напираю я, — Ты предлагаешь их всех умерщвлять?

— Я ничего не предлагаю! — повышает он голос, — Я констатирую факт. Что раньше естественный отбор помогал выявить слабое звено. А сейчас никакого отбора.