Онлайн книга «Счастливы вместе»
|
— Жуй, милый, жуй! — Фу, мам! Отвратительно, — кривится Соня, — Бублик, ко мне в таком виде не лезь. — Малыш, я котлетку пожарю? Рыбную. Скушаешь? — интересуюсь у Соньки. Она огорчённо вздыхает: — Ну, ладно, давай. Всегда, что бы я ни предложила, она никогда не довольна. Зато, когда папа готовит, всегда караулит с тарелкой. Обидно, однако! У папы какое меню? То коктейли молочные, то домашний пломбир, то самодельный гамбургер. А у матери что? То супы, то котлеты. Ничего интересно! Просто еда. Умудряюсь скормить Соне порцию, Бублика мою под краном. Вся морда его — в чешуе. — Чем займёшься? Уроки поделала? — обращаюсь я к Соньке. Она отвечает: — Ага! Сегодня её караулила мама, моя. На столе вижу краски и кисточки: — Что рисовали с бабулей? Соня хмыкает: — Вид из окна, у меня в спальне сохнет. Показать? — Ты, котёнок, беги, я потом посмотрю! А то мне ещё нужно на кухне прибраться, — смотрю я вокруг, измеряя на глаз фронт работ. До возвращения Ромика стол будет накрыт. Соньку долго уговаривать не приходится. Она, прихватив с собой Бублика, прячется в спальне. Затеряться в квартире, где куча дверей и двойной коридор, проще некуда. Так что и наш разговор с её папой останется здесь, в этой кухне. Я, убрав со стола всё лишнее, расставляю тарелки на скатерти. Той самой, льняной, которую мне подарила свекровь! Я достаю её только по праздникам. Но, если быть честной, то у меня сегодня именно такой день — праздничный. Рыбка томится в духовке, уже испускает пары. Рис сварился. Откинув его на дуршлаг, я добавляю поджарку и зелень. На тарелке нарезка, оливки и овощи. Два бокала, пока что пустые, ждут с обеих сторон. Приборы разложены. Осталось себя приукрасить, и можно встречать. В спальне я долго решаю, какой из халатов надеть. Длинный, с тугим пояском и широким воланом по краю. Или слегка укороченный, с полупрозрачной тесьмой на груди? Выбираю второй вариант. Грудь чуть приподнята бюстиком. Самое то! Надеваю браслетик, который он мне подарил, из последних. Серёжки с бриллиантами, танцующий камень на шею. Этот подарок был им приурочен к рождению Сонечки. Как символично! Пожалуй, не стану я делать, как мама. Переплавить успею. Я лучше их сберегу, подарю Соне, когда она вырастет. Стоя у зеркала, я вспоминаю тот день, когда впервые надела их. Из роддома вернулась другим человеком. Подавленным, дико усталым! Послеродовая депрессия началась ещё там и продолжилась дома. А тут Ромка, с цветами, с шампанским… — Ром, ну какое шампанское? — фыркнула я, — Я ж кормлю! — Ну, она же не пьёт всё равно? Ты ж сама говорила, — напомнил он мне и налил, — Хоть расслабишься, Рит. Севка спал, Соня в коем-то веке затихла. И я решила — была, не была! Пригубив, промурчала довольно: — Как вкусно! — Ну, вот, — Ромик вышел, вернулся с коробочкой, сел обратно за стол. — Это мне? — удивилась я, глядя на бархат. Последний раз в подобной коробочке было кольцо. Вообще, он не слишком транжирил тогда! Очень хотел доказать папе свою состоятельность. Много работал. Пахал, я бы даже сказала! Так что, любая весомая трата с его стороны, отражалась на нашем бюджете. Мы даже ремонт не успели доделать. Пока Севка рос, было некогда. Потом — не досуг. Это сейчас наше «гнёздышко» стало с иголочки. А тогда было стыдно друзей пригласить. |