Книга Счастливы вместе, страница 65 – Мари Соль

— Так надо было всей семьи портрет сделать! — предлагает кто-то.

— Так вся семья не поместится! — возражает ещё чей-то голос.

Все дружно смеются. А Ромик подносит портрет. И, легко приподняв, водружает его на соседний стол, возле колонны. Таким образом, теперь две пары Окуневых восседают у всех на виду. Ярослав Севастьянович, глянув на их с супругой портрет, воспроизводит объятие в реальности.

— Вот так! — произносит Володька, встаёт и включает свой Нокиа с камерой, — Замерли! Фото на память.

Одним фото дело не кончилось. Он берётся снимать сразу всех! То, отдаляясь, желая вместить весь наш стол, то фокусирую кадр на ком-то отдельном. В объектив попадаем и мы с Ромиком.

— Ну, обнимитесь! — советует братик.

Я недовольно кошусь на него.

— Володь, я это всё не люблю! У нас этих фоток…

— А ну-ка иди сюда, — Ромик хватает в охапку меня, а с другой стороны и Софию.

Севка льнёт к моей левой руке.

— Улыбочку! — требует Вовка. И вспышка его фотокамеры ловит момент.

Получив передышку, мой папа берёт «микрофон» в свои руки. На самом деле, он сам, со своим низким басом, как ходячий микрофон.

— Ярик! — усмехается папа, а затем исправляется. Это он для него, с детства Ярик, а для всех — Ярослав, — Хочу вас поздравить с Людмилой! Уж сколько лет знаем друг друга. Скажу, положа руку на сердце, — в этом месте мой папа, чтобы не врать, кладёт руку туда, где у него бьётся сердце, — Более крепкой семьи не видал.

— Как же? А вы с Машей? — тут же пытает свекровь.

Я ловлю мамин взгляд. Она прячет глаза. Трёт колечко на пальце. А в последний раз, когда я приходила, оно было? Кольцо.

Папа тушуется:

— Так… Это… я ж нас не имею ввиду. Я про вас сейчас! Речь-то о вашем семействе.

— Марусь, а когда у вас юбилей? Ты напомни! Я запишу в календарь, — наклоняется к маме сватья.

Та улыбается, делает вид, что забыла. У них, кажется, в августе с папой. Я помню, как мы отмечали их сорокалетнюю дату. Папа дарил маме рубиновый комплект. Серьги, кольцо и браслетик. Браслетик в итоге был отдан мне, в качестве талисмана. Может, поэтому жизнь не заладилась, не у них, не у нас…

— В общем! — отец продолжает, — Мы тут решили. Раз вы у нас — домовладельцы, подарить вам на память скульптуру.

Он лезет в карман своих брюк:

— Да где же она?

— Кто? Скульптура? — смеётся мой свёкор.

Все представляют себе нечто мелкое. Вот только скульптура большая, почти в полный рост. Где Люда и Ярик в обнимку, а у ног шелестит водопад. Я как узнала, была просто в шоке! Что дальше? Билборд? Или, может, Петра потеснят, и вместо него встанет Окунев?

— Это фото, а сам наш подарок доставят завтра утречком, — достав снимок, папа его демонстрирует всем, а затем церемонно вручает Людмиле.

— Ох, Валентин! — та касается фото, вздыхает.

— Ну, всё! — усмехается свёкор, — Будут голуби срать на меня.

— Ярослав, — упрекает жена.

— Говори спасибо, что я взял за основу не писающего мальчика. А то была мыслишка такая! — смеётся отец.

Мать молчит. А раньше она бы его упрекнула…

Когда тосты кончаются, телёнка уже разобрали по косточкам. Наступает пора танцевать! Ярослав Севастьянович заказал их любимую песню. Я наблюдаю, как он бережливо ведёт свою Людочку в танце. И какая-то грусть на душе. За себя и за маму. Которая делает вид, что спина разболелась. Лишь бы отец не надумал её пригласить. А он и не думает! Подаёт ручку Соньке.