Книга Любимая, прости! Я ухожу..., страница 62 – Мари Соль

— Как девчулю зовут? — уточняю.

Он лежит на спине, руки закинул за голову.

Отвечает со вздохом:

— Марина.

— Фу, блин! — роняю, ударившись больно об угол висящей над кроватью полочки.

Смартфон выдаёт мне очередное послание. Борька, наверное, сходит с ума? Пишет мне непрерывно! Уже уточнил все детали: чё, как, в рот брала, или нет? Брала, представь себе, милый! Ещё как брала. Не только же твой член достоин быть «взятым». К тому же, по-честному, Борькин размер — очень средний. Стояк у него неплохой, но видала и лучше. Одно слово — свой, по любви! Хотя, слово «любовь» я гоню от себя. Просто близость, влюблённость. Не более…

Но там не Борис. Там коллега из прошлого. Нинка. Она — специалист из отдела кадров ГК «Агроинвест». Пишет мне:

«Лид, я пока не могу обещать ничего. Но у Петра Егорыча секретарша уволилась. Ты, если что, к нему снова пойдёшь?».

Я не верю глазам. И опять вчитываюсь в строчки, написанные Нинкой. Я дала ей понять, когда резюме отправляла, что мол, в деньгах не нуждаюсь.

«Надо подумать. Меня приглашают ещё в два места секретарём», — отвечаю я Нинке.

Она пишет:

«Подумай до завтра! Мне нужен ответ».

Порываюсь ответить сейчас же. Но, нет! Пусть считает, что я нарасхват.

Перспектива чудесная! Отбросив смартфон, я валюсь на постель. Дорофеев помрёт от восторга, увидев меня! А гендир? Он соскучился?

— Ух, заживём! — говорю я в пространство.

Сын, повернувшись ко мне, уточняет:

— Твой что ли? Обратно зовёт?

Я, одарив сына взглядом, исполненным гордости, и поправив короткие шорты, бросаю:

— Я работу нашла по специальности!

Мать, шедшая мимо раскрытых дверей нашей спальни, смеётся:

— По специальности, это ж кем? Боюсь предположить!

— Секретаршей! — кричу в её сторону.

Слышу в ответ только смех. Осуждает она! А сама, небось, втайне мечтала всегда, чтобы кто-нибудь ей предложил секс за деньги? Да только она никому не нужна, даже даром…

— Снова съедешь? — интересуется сын.

Я удивлённо смотрю на него:

— Ты не хочешь? Не съеду тогда.

— С каких это пор тебя интересует, чего я хочу? — издевательски хмыкает Дёмка.

— Вот если б не бабка твоя, то жила бы в своё удовольствие! — отвечаю погромче, чтоб слышала мать.

— Интересно, — повернувшись на бок, тихо вещает сынуля, — Будь я девчонкой, я бы тоже тебя ненавидел, как и ты, свою мать?

— Скорее я бы тебя ненавидела, — отвечаю, улегшись удобнее, — За то, что ты молод, красив и востребован!

Он усмехается этому. Снова ложится к стене. А я слышу из зала злорадное мамино:

— Проститутка, прости господи!

И, ощутив приближение сна, закрываю глаза.

Ситуация с девочками не даёт мне покоя. И я, имея острый стимул её обсудить, тороплюсь к кабинету директора. Когда подхожу, то меня, как ударной волной, прижимает к стене, так внезапно открывшейся дверью. Я смотрю на ту женщину, что… не выбегает, а вылетает как пуля из дула, из кабинета нашей директрисы.

Волосы, как у Медузы Горгоны, джинсы в обтяг и футболка обычного белого цвета.

Я ощупываю себя на предмет повреждений. Вроде, всё цело! Маргарита, глядящая вслед, как и я, напряжённо вздыхает.

— Это кто был? — я смотрю на неё.

— Это? — кивает она, — Козловская мать!

— Молода вроде слишком, — я хмурюсь. Но что я увидела? Только походку и спину. И, ровно в ответ моим мыслям, директриса бросает с усмешкой: