Онлайн книга «Любимая, прости! Я ухожу...»
|
— Ну, — ковыряю обёртку духов, — Может быть, он осознал… — Ты серьёзно, Марин? — сокрушается Лара, — Да я уверена, он вот прямо сейчас лежит там, и думает, как бы вернуть свою шлёндру! Если уже не вернул. А тебе по ушам ездит, что, мол, один одинешенек, страдалец, покинутый всеми. — Ну, почему ты уверена так? Может быть, он, в самом деле, один? — говорю. — Ненадолго! — пеняет Лариска, — С одной разосрался, другую найдёт! — Ну, вот, чтобы не нашёл…, - начинаю, порвав ногтём крышечку. — Нет! — изрекает Лариска, — Я же не против. Твоя жизнь, тебе жить. Ты, конечно, прощай и впускай! Если готова мириться. — С чем? — я желаю услышать его «косяки» в исполнении Ларки. И, Лариска, вздохнув, продолжает: — Ты только представь! Сколько он там, говоришь, жил с этой дрянью? Семь лет? У тебя за спиной! — Пять, — поправляю я, чтобы быть точной. — Вот, пять! Пять лет, Марин! Пять лет он водил шашни с другой бабой. Только представь, как он ездил к ней, мял её сиськи, совал ей пальцы повсюду. А потом этими руками гладил Дашутку по голове и Димку трепал. Как он ей куннилингус делал, а потом вот этим же ртом лез к тебе целоваться… — Фу, господи, Лар! Прекрати! — ощущаю, как чешется тело. Как будто по всей моей коже ползут муравьи. Даже Маркиза спрыгнула на пол с колен и трясётся… — Вооот! — добившись своего, радуется Ларка, — А всё это было, Марин! Ведь было же? Сто процентов тебе говорю! Это для жён они особенно не стараются, а для любовниц выкладываются по полной. И куннилингус и анилингус, и во все дыры соватингус! — Анни… чего? — уточняю я. Нет, первый я знаю, конечно! Правда, стыдно сказать, что Борис его делал… Уже и не вспомню, когда? А вот что такое на «а»… — Это когда лижут зад, — отзывается Лара. Отвращение моё достигает своего апогея. Я морщусь: — Чего? — Почитай в интернете, родная моя! Там чего только нет в наше время. Упав на спину, я равнодушно смотрю в потолок. А у нас-то с Борисом и было, что секс, в прямом смысле слова, классический. И позами мы никогда не блистали. Я полагала, что всё это — наносное. Если двоим хорошо, то и никаких изысков не нужно выдумывать. Он сверху, я снизу. Он кончил, а я… А мне и так хорошо от того, что он кончил. Вот так я всегда полагала. А ему? Значит, ему было со мной не хорошо? Значит, ему нужна вот эта вся гадость: кунни, ани, чего там ещё… — В общем, Марин! — подаёт голос Ларка, — Ты, если прижмёт, представляй себе, как Борька твой, стоя на коленях, лижет зад другой бабы. А потом вот этим же ртом, не помыв его даже… — Фу, Лар, прекрати! Поняла! — я буквально кричу. — Нет, ну а как тебя ещё вразумить? — удивляется Ларка, — Ты хочешь униженкой всю оставшуюся жизнь проходить? Постареешь, а он молодеть будет. Из тебя будет силы сосать, и у той, у другой, не сосать, а лизать… — Боже ж, ты мой! Это прекратится когда-нибудь? — накрываю ладонью глаза. — Всё, всё! — произносит подруга, — Образов накидала. Надеюсь, хватит до следующей пятницы? — А что будет в пятницу? — открываю я левый глаз. — Кое-что! — отзывается Ларка, — Гы-гы! — Ларис, — говорю умоляющим голосом, — Ну, я не готова знакомиться ни с кем. Дай хоть развестись спокойно? — А я и не предлагаю тебе ни с кем знакомиться, — отвечает она, — Там вообще и знакомиться не обязательно! |