Книга Любимая, прости! Я ухожу..., страница 101 – Мари Соль

Я хватаю чёртову сумку, коробку с сапогами, которые ещё ни разу не надевала. И шубу перекидываю в чехле на плечо.

— Но ты для меня…, - говорю, а у самой уже голос дрожит и внутри всё трепещет, — Ты для меня, — понижаю я голос до шепота, шмыгаю носом не в силах терпеть эту боль.

Не скажу! Не дождётся. Прошло. Я уже ничего не хочу. Пусть избавляется от этой квартиры. В конце концов, и мне будет легче привыкнуть к тому, что мы врозь.

— Лид, — слышу Борисово, уже обуваясь в прихожей.

Я шмыгаю носом, а слёзы текут. Из-за них пол кажется мутным. Всё кажется мутным. Весь грёбаный мир!

— Да пошёл ты! — кричу ему, дёрнув шнурок. Кончик шнурка остаётся в ладони. Я швыряю его на пол, злобно шиплю, — Чтоб ты сдох!

— Лида, я…, - шумно вздыхает Борис, набираясь сил, чтобы выдавить речь из себя. Что он может сказать? Что ничего не обещал мне. Что таков был уговор: я живу здесь и довольствуюсь малым. А потом, он ушёл от жены, он признался в измене. А я… Я его предала!

— Борь, замолчи, — говорю, собрав вещи в охапку, — Мы не пара с тобой. Я всегда это знала! Но спасибо, что ты подарил мне пять лет.

Выхожу. На пороге ныряю в карман своей джинсовой куртки. И усмехаюсь тому, что нашла в ней ключи.

— Отстегни от брелка, у меня руки заняты, — даю их Борису. Ведь кроме ключей вот от этой квартиры, которая уже не моя, там есть ключи от квартиры матери. Мы поменяли замок, я созналась им с Дёмкой, что меня обокрали…

Боря смотрит на круглый брелок с фотографией сына. Кадык его ходит вверх-вниз. Он молчит. «Нужно было родить тебе», — думаю я. Зря я спиральку поставила. Может, тогда и квартиру оставил, не стал продавать?

— Мне жаль, — произносит он тихо. Отстегнув ключ от этой двери, оставляет в прихожей, на тумбочке.

Я беру из его рук ключи. Стараясь не касаться пальцами его пальцев. Беру быстро, чтобы он не заметил, как сильно дрожат мои руки. Кладу их в карман.

— Мне тоже жаль, Боря, — это последнее, что говорю, прежде, чем дверь закрывается.

В этот день прихожу на работу в таком настроении, словно сама подписала себе приговор. Жду подвоха! Как будто на входе, там, где обычно висят фотографии учеников, отличившихся чем-то хорошим, повесят мою. Только с подписью: «Это она виновата во всём».

Да, я виновата! Но я же готова и понести наказание. Правда, не знаю, какое? Всю ночь не спала. Даже рассматривала вариант, если меня уволят с отрицательной характеристикой. Что делать тогда? Буду «лечить» онлайн, дам объявление: «Опытный детский психолог готов разобраться с проблемами ваших детей».

Маргарита выходит из кабинета как раз в тот момент, когда я приближаюсь. И мы застываем, глядя друг другу в глаза. Я так напугана, что вот-вот, со стыдом, брошусь прочь.

— Марина Дмитриевна! — восклицает шефиня, — А я увидела, как ты паркуешься, решила тебя подловить.

Я глупо ей улыбаюсь:

— Маргарита Васильевна, я и сама собиралась зайти к вам.

— Да? — говорит, — Ну, тогда, проходи!

Я ощущаю себя школьницей-подростком, которую вызвали к директору в кабинет, и сейчас будут позорно отчитывать за провинность. Руки-ноги дрожат, голос вибрирует, сердце стучит так, что слышно повсюду…

— Не знаю, Марина, как ты умудрилась, — произносит директор. Красивая женщина, всего лишь на пару лет старше меня.