Книга 220v - Лихие, страница 99 – Кира Cherry

Сегодня я прощаюсь с ней, осознанно и бесповоротно, оставаясь под проливным дождем в одиночестве, глуша тихое отчаяние, топя себя в зыбучих песках одиночества.

Я должен! Повторяю вновь свою личную мантру, лишь бы не включить заднюю.Я должен!Ведь мой выбор был сделан уже давно и сейчас я не имею права отступить, я просто не могу по другому жить и не готов впускать в свою жизнь никого, даже её, ту, которая крепко засела глубоко в моем сердце, взбудоражила сознание, словно луч осветила мою внутреннюю тьму, так искусно играя на струнах моей темной души и принимая моих демонов. Она моя слабость и она моя сила. В этом то и вся загвоздка. Мне определенно это не подходит, перед ней я уже растекаюсь сладкой нугой, я покорно стою на коленях перед этой девчонкой, которой удалось сделать невидимую подсечку и я медленно, но верно теряю себя в ней, а это прямая дорога в пропасть. Мне не позволительны чувства, они под запретом...только не для меня.

Я должен!Я знаю, когда она очнулась. Мне всё докладывают о её самочувствии и о том, что она постоянно спрашивает про меня и это буквально ломает меня, раздваивает, рвёт изнутри на части. Мне легче было бы отпустить её, зная, что она, как и прежде посылает меня ко всем чертям, отвергает, её глаза горят в обжигающей ненависти, но этого нет. Чёрт! Она готова принять меня со всеми потрохами, через, что она прошла, неужели она забыла, что именно я втянул её в этот ад, простила, моё отношение к ней?Но я не простил себя, эти муки совести будут вечно преследовать меня, я никогда не смогу стереть из головы по чей вине её тело в уродливых шрамах, я не забуду и первую вспышку боли, когда увидел её, на грани жизни и смерти. Я не хочу повторения! Моя жизнь — это вечная борьба, игра со смертью и ей не место со мной.

Я решил отпустить эту девчонку, через скрип зубов и вой противоречий, переступив через свое самолюбие и эгоистические желания, я не имею право более ломать её, подвергать опасности, она достойна, как никто другой, лучшей жизни, любви, семьи и детей, простых человеческих радостей и уюта то, чего я не смогу дать, то чего я просто не хочу. Я просто не умею по другому жить.

Прилагая неимоверные усилия я сдерживаю себя от соблазна, от желания, взяв всю свою волю в кулак, зарываю все воспоминания, ощущения, что она мне дарила, заколачиваю чувства, вбивая железными гвоздями, я захлопываю этот ящик Пандоры.

Я должен!Я отпускаю её. Я даю ей возможность прожить счастливую тихую жизни, то, чего она не обретет со мной. Никогда. А я вновь погружусь в желанный покой, пережив боль потери. Я вновь сольюсь в чёрством потоке своего бытия в этом грязном мире.Навсегда.Да, пока невыносимо! Пока моё сердце безудержно выбивается из груди, борется с неизбежностью, как пташка запутавшаяся в металлических сетях умирая, но отчаянно трепыхающаяся, не принимая свою скорую кончину.Но я должен...Сзади доносятся звуки, голоса...

Оборачиваюсь, снимаю очки...Её везут на каталке, рядом бежит медсетричка, которая придерживает на весу бутылек раствора от капельницы, постоянно опускает лицо на пациентку, окидывая тревожным взглядом.

Сегодня транспортируют её в Германию, там, я надеюсь о ней позаботятся лучше, чем здесь и исправят мои ошибки, хотя бы внешне излечат её шрамы. Я попросил, чтобы её везли под снотворными. Чёрт возьми, я даже не рискнул пересекаться с её взглядом, с холодным блеском невероятных глаз, током пробивающим мое нутро, услышать её голос, почувствовать опаляющие прикосновения. Знаю, что не смогу сдержаться, я в миг поплыву. Либо выведет меня и я натворю еще больше ошибок под неуправляемыми эмоциями. Мне легче прощаться именно так, пока она безмолвна передо мной, только так я могу противостоять этой девчонке. И пусть она меня будет считать бесхребетным трусом, конченным мудаком и ублюдком, так даже лучше, ведь в таком случае у нее не будет соблазна связаться со мной, искать встречи и выслушивать мои лживые речи, которые ее могут ранить. Она так же, как и я перечеркнет прошлое и отроет свою новую страницу, забыв о моем существовании. Рано или поздно это случится, злоба медленно перетечет в равнодушие и она непременно забудет меня, всю боль, что я ей причинил.