Книга 220v - Лихие, страница 101 – Кира Cherry

— Ну привет, — довольно прошептал он, присев на корточки, разглядывая в темноте тощую фигуру Симона.

Он сидел в самом углу вольера, ожидая своего палача, вокруг него бродили два огромных пса (Кавказские овчарки — любимицы Спайса, две суки — матёрые, злобные, но управляемые и верные) Его лицо не выражало ни единой эмоции, как мертвая маска, мускулы на лице не реагировали, когда он смотрел на Спайса, лишь серо-прозрачные глаза блестели в знакомом безумстве, но нет страха и жалости, там пусто, там лёд.

— Познакомился с моими девочками? — открывая решетку вольера, выпуская собак, играючи хватая за загривок первую выскочившую на встречу к своему хозяину, черную, огромную бестию, — Я тебя обрадую, они будут участвовать в нашем спектакле, — радостный возглас и безумный взгляд черных глаз, которые уже покрылись пеленой адской тьмы и безумия, — Точнее твой последний акт в спектакле и твоя главная роль, — произносит глухим голосом, медленно снимая с себя футболку, отбрасывая в лужу, оголяя вздымающуюся грудь. ....

— Это ведь твой? Им ты её резал, — демонстрирует личный именной нож, заглядывая в глаза Симону, висящему перед ним на веревке, прицепленной к небольшому придомовому фонарю. Он постарался воссоздать похожие условия и подготовил знакомый сценарий пыток, где участвовала ОНА.

— Молчать ты не будешь, я тебе это гарантирую! — острым лезвием разрывая плотную ткань мокрой футболки, — И сегодня ты прочувствуешь весь спектр ощущений, что испытала она. Точь-в-точь, через что прошла моя девочка! Я дам тебе возможность наблюдать, как утекает твоя жизнь, ты же всегда был по другую сторону экрана, дак вот сегодня ты главный актёр, — с нескрываемым интересом заглядывает в пустые глаза.

Он молчит с застывшим лицом, упираясь взглядом куда-то в даль...он знал, что его ждёт и безуспешно взывать человеческое в том, кто напротив него.

— А знаешь, мои суки не ели два дня! Понимаешь о чем я? — хрипло произносит, наклонив голову к плечу, медленно проводит лезвием по каменной груди, наблюдая за первыми струйками крови, устремленными вдоль дрогнувшего тела, — Они никогда не пробовали...эммм...человеческого мяса...хааа... — заметив первую вспышку тревоги в холодных, казалось бы мертвых глазах, после чего довольно рассмеялся, — но я не буду травить своих девочек твоей ядовитой вонючей тушей. И не надейся, — покачивая головой, делает второй ровный надрез, — Ты для них станешь чучелом, с которым можно поупражняться в стальной хватке.

…

Подошва белых кроссовок утопает в мокрой почве с проявившимися лужами...капли дождя скатываются по напряженным мышцам, лицо абсолютно отрешенное с застывшей лёгкой улыбкой, черты лица заостренные, в черных глубоких глазах пробегают задорные искорки, сейчас он воплощение ада, сейчас он думает о НЕЙ и всю ярость, бурлящую злость он выплескивает на тело, висящее перед ним, с черной меланхолией, он не торопится, он не спешит, он упивается его дрожью, от очередного глубокого пореза, заглядывая в глаза непроницаемого лица, забирая, выпивая его жизнь, прибывая во временном безумном экстазе.

— А знаешь, я скажу это только тебе, — сжав острые скулы, впиваясь горячими пальцами, — Я, сука, — проговаривает по слогам, — любил эту девчонку! И мне пришлось вырвать её из своего сердца! — надтреснутым голосом произносит, выпуская горячий пар, сжимая дрогнувшую шею напряженной рукой с набухшими венами.