Книга Твой Хозяин из тени, страница 66 – Кира Cherry

— Не так быстро, моя сучка, — Артем зло и торжествующе усмехается ей в самое ухо, упиваясь тем, что и её оргазм подвластен только его воли. — Ты не кончишь, пока я не разрешу. Сдерживайся. Слушай только меня.

Он наотмашь хлопает её по красной коже, заставляя вскрикнуть от смеси боли и восторга, возобновляя движение — мучительно медленно, дразняще, заставляя буквально стонать от невыносимого напряжения. Катя мычит, ее тело горит, а разум застилает красный туман.

Он ускоряется, безжалостно вторгаясь в её податливую, пылающую плоть, и каждый его сокрушительный толчок отзывается в теле Кати электрическим разрядом. Ремень на её шее натягивается до предела, контролируя каждый жадный, судорожный вдох, то даруя секундную свободу, то вновь обрывая кислород. В звенящей тишине пентхауса слышны лишь влажные, ритмичные шлепки их вспотевших тел и его тяжелое, звериное хрипение. Одной рукой Артем мертво фиксирует её талию, вминая в себя, а другой продолжает удерживать натяжение кожи, грубо и неистово терзая её трепещущее тело.

Перед глазами Кати всё темнеет, мир сужается до этой точки соприкосновения, где внизу живота уже зарождается ослепительная, невыносимая сверхновая. Нехватка кислорода кружит голову, оставляя только острые ощущения, его крепких рук, его грубых толчков, тихих успокаивающих шептаний, вызывая невероятный диссонанс, как танец ЛЮБВИ и СМЕРТИ. Когда твой разум покидает тело, не принадлежащее уже себе. Его контроль на всем. Над дыханием, телом, желанием, над дрожью ресниц и капелькой слезы. Только он решает, только его воля, как Хозяина.

Её ноги сотрясаются в мелкой дрожи, не в силах больше выносить этот натиск, в то время, когда и Артем на пределе: вены на его висках вздулись, а мышцы превратились в раскаленный камень. Это было безумие, которое снесло крышу обоим, стирая границы между болью и наслаждением.

Когда жар стал абсолютным, Артем внезапно срывается на бешеный темп. Он с силой сжимает её грудь, почти причиняя боль, и в тот момент, когда Катя срывается в беззвучном сокрушительном оргазме, он намертво затягивает ремень, перекрывая доступ воздуха, одновременно впиваясь в ее открытые губы своим ртом, забирая последний стон себе.

Катя содрогается в конвульсиях, ощущая внутренний взрыв, который разрывает её сознание на мириады искр. Нехватка кислорода лишь усиливает этот эффект, превращая оргазм в мучительное, запредельное блаженство, от которого темнеет в глазах. Её внутренние стенки в безумном спазме мертво сжимают его член. Артем с утробным рычанием, впившись зубами в нежную кожу её шеи, окончательно теряет контроль, с гортанным матом изливается, содрогаясь от мощнейшего выброса адреналина и страсти.

Несколько секунд в комнате царит тишина. мертвая...блаженная…

— А теперь дыши, — выдохнул Артем, резко отпуская ремень и разжимая объятия.

Катя, лишенная опоры, тут же обессиленно рухнула на кровать. Ее легкие судорожно втягивают воздух, тело обмякло, превратившись в безвольную, счастливую массу. Она лежала на животе, уткнувшись в подушку, чувствуя, как по бедрам стекает его тепло, а мир вокруг возвращается в свои орбиты.

Кожаный ремень, всё еще сохранивший тепло его ладони, соскользнул с шеи Кати и змеей замер рядом, на белоснежной простыни. Она лежала неподвижно, чувствуя, как каждая клеточка её существа плавится в изнеможении. Внутри всё еще вибрировало эхо его сокрушительных толчков, а легкие жадно, с хрипом втягивали прохладный воздух пентхауса, восполняя нехватку кислорода после того самого, финального затягивания петли.