Книга Твой Хозяин из тени, страница 64 – Кира Cherry

Катя замерла у самого края постели, ее дыхание, сбивчивое и горячее, обжигало его бедра. Прямо перед ее глазами, в полумраке спальни, пульсировала его раскаленная, напряженная плоть, вены на которой проступали четким рельефом.

— Возьми в рот! — Артем навис над ней монументальной тенью, и его голос, лишенный всякой мягкости, прозвучал как окончательный приговор.

Катя сглотнула, чувствуя, как во рту пересохло, а сердце готово пробить грудную клетку. Она оказалась лицом к лицу я его яростью воплощенной в металле и плоти. В ее глазах плескалась опаска, но руки сами потянулись к нему, подчиняясь этой темной, непреодолимой силе. Она покорно раскрыла губы, принимая его тяжелый, обжигающий жар.

— Мне не нужна твоя нежность сейчас, — его широкая ладонь властно легла ей на затылок, пальцы переплелись с волосами, — глубже!

Преодолевая рвотный рефлекс и захлебываясь его мускусным ароматом, Катя попыталась полностью заглотить его, ощущая во рту гладкую, твердую как гранит плоть. Горло саднило, но пульсация его возбуждения, отзывающаяся в ее небе, приносила пугающее, порочное наслаждение.

— Прогнись в спине! — новый приказ заставил ее выгнуться, подчеркивая линию позвоночника и изящный прогиб поясницы, пока она продолжала ритмично ублажать его. — Ноги шире!

Катя послушно развела колени, и в ту же секунду тишину комнаты разорвал резкий, хлесткий звук. Ремень обжег кожу ее ягодиц. Это был не сильный, но невероятно концентрированный, жалящий удар, от которого Катя невольно всхлипнула, на мгновение замирая и отстраняясь. Тут же последовал второй удар, еще более точный.

— Я тебе не разрешал останавливаться! — прорычал Артем, и его глаза потемнели до бездны, фиксируя ее реакцию.

Катя судорожно вернулась к своему занятию, чувствуя, как место удара пульсирует обжигающим теплом. И в этот миг, вопреки боли, по ее телу прокатилась горячая волна возбуждения. Каждое новое движение его члена во рту теперь резонировало с саднящей кожей бедер, превращая наказание в высшую форму афродизиака. Она чувствовала, как внутри нее все плавится и течет, а Артем, наблюдая за ее предельным послушанием, ловил кайф от того, как его «Снегурка» ломается, превращаясь в податливый воск в его руках. Его дыхание стало рваным, звериным, а пальцы на ее затылке сжались еще крепче, направляя ее в этом танце абсолютного подчинения.

Очередной хлесткий удар кожаного ремня Катя встретила уже не вскриком, а протяжным, глубоким стоном, который завибрировал в её горле. Боль, вспыхивающая на нежной коже ягодниц, мгновенно трансформировалась в электрический разряд, прошивающий позвоночник и концентрирующийся внизу живота тяжелой, пульсирующей влагой. Артем, охваченный первобытным ритмом, плавно и мощно двигал бедрами, ощущая, как его мокрый от слюны член беспрепятственно скользит в её горячем, податливом ротике, а вспухшие губки, уже умело, обхватывают чувствительную кожу.

Катя чувствовала себя абсолютно, пугающе живой в этом тотальном подчинении. Ей до безумия нравилось, что каждое её движение, каждый вдох диктовались его волей. Ожидание нового удара стало для неё приятной пыткой: когда кожа вновь обожгла тело, она, повинуясь инстинкту покорности, еще сильнее прогнулась в пояснице, выставляя себя под его ремень, и заглотила его член до самого предела, чувствуя его жесткий пульс на своем языке.