Книга Гром в моем сердце, страница 91 – Юлия Четвергова

Треш, нахрен я сам себя извожу?

Чтобы одним махом избавиться от искушения, поднимаю взвизгнувшую девушку на руки и осторожно укладываю ее в ванну. Спокойнее становится не только мне, но и Нике. Дабы не смущать ее видом своего достоинства и дальше, залезаю следом, устраиваясь за изящной спиной девушки.

— Такое ощущение, что я сплю, — шепчет рыжая и подтягивает худые коленки к животу, не позволяя нашим телам соприкоснуться. Ванна широкая, поэтому ей удается провернуть этот трюк.

Но ненадолго.

Меняподобное положение не устраивает.

— Иди сюда, сомнамбула, — хмыкаю и притягиваю Веснушку к своей груди. — Когда уже прекратишь убегать?

— Я… — судорожный вздох, и девушка наконец откидывается на меня. С трудом, но расслабляется, вытягивая ноги. — Дай мне к тебе привыкнуть.

— За столько лет еще не привыкла? — подтруниваю я.

Ника не отвечает, положив голову мне на плечо и задумчиво уставившись в потолок. Только посмотрев вверх, понимаю, что она так пристально разглядывает.

Ох, уж эти художники…

— Нравится? — тихо спрашиваю, боясь нарушить наше хрупкое «перемирие». И не желая варварски вторгаться в ее особое художественное состояние.

В ванной царит полумрак, но несколько настенных бра в виде непонятных мне закорючек создают минимальную видимость. Отсюда необычный световой эффект в виде мерцающего отражения воды на потолке, напоминающего звездное небо.

Наверное, задумка бывшей хозяйки коттеджа.

Впечатляюще. Сам не знал.

— Ты о целой галактике или о… твоей руке на моей груди? — Не знаю, чего в ее голосе больше: возмущения или возбуждения.

— А, ой, — произношу я, но руку не убираю, словно так и было задумано.

Не теряя времени даром, обхватываю вторую выпуклость. Дразняще обвожу темные ореолы большими пальцами, с чисто мужским удовлетворением отмечая, как быстро твердые жемчужинки реагируют на ласку. И как часто и неровно дышит моя строптивая девочка.

— Конечно, я о звездном небе, которое принес сюда специально ради тебя, — игриво шепчу ей на ушко.

— Ты неисправим, — цокает Веснушка, тихо посмеиваясь. И тут же вздрагивает, когда я легонько царапаю тугую горошину. — Ох…

— А хочешь стать частью этой… галактики? — выпаливаю, загоревшись одной о-очень интересной идеей.

— Это как? — искренне удивляется она.

— Сейчас покажу, — растягиваю губы в хитрой ухмылке, которую Ника, к сожалению, или к счастью не видит.

И, не дав ей опомниться и даже просто подумать над предложением, скольжу ладонью по плоскому животику вниз, ныряя между стройных ножек.

Твердые, уверенные пальцы ласкают там, где даже я никогда не прикасалась к себе. Но эти ласки я не смогла бы забыть даже при всем желании.

Словно лишь вчера Гром зажимал меня в алькове, творя непотребства. Словно не было ни минуты разлуки и гнетущего молчания.

Жар внизу живота усиливается. Ширится, грозя взорваться в любую секунду. Вылиться в нечто одновременно и забытое, и первобытное. Высеченное на подкорке.

Воздуха катастрофически не хватает, и я откидываю голову назад, ложась затылком на надежное мужское плечо. Приоткрываю рот в попытках глотнуть больше воздуха, но пью поцелуи парня, которые становятся глубже и смелее.

Чувствительная кожа бурно реагирует на каждое касание. И неважно, вода это или умелые мужские руки. Я вздрагиваю каждый раз, как Гром проводит кончиками пальцев по животу, груди, шее, все больше окунаясь в туман возбуждения.